На пути назад в Омск я остановился в Тюмени, очень важном экономическом центре, и созвал совещание бизнесменов. Я открыл это собрание, рассказав о своих планах и сделав акцент на работе зерновой биржи. Я полагал, что нормальная работа зернового рынка была расстроена тем, что при Зефирове агенты по закупке зерна работали прямо в деревнях. Это приводило к тому, что крестьяне, думая, что зерна не хватает, заламывали цены. От этого страдало и местное население. Нужно было восстанавливать работу зерновой биржи для того, чтобы установилась рыночная цена на зерно. Представители биржи заверили меня, что постараются сделать для этого всё, что возможно. Собрание им апплодировало.
После этого я перевёл разговор на шерсть, так необходимую для производства зимнего обмундирования. Меня интересовали объёмы поставок шерсти и будущие цены на неё. Встал молодой человек и горячо заговорил о том, что правительство настроено про-социалистически, то есть против частного предпринимательства. Я остановил его, сказав, что всё это - дело прошлого, а сейчас нужно говорить о будущем. Поэтому будем говорить о ценах и объёмах поставок, а не тратить попусту время. Если же мы будем продолжать разговор о правительстве, то не закончим и до утра обсуждать абстрактные вещи. После этого молодой человек заявил, что его район может поставить в армию тридцать тысяч полушубков. Я принял это к сведению, но напомнил, что петропавловские предприниматели обещали мне большее количество, хотя в их регионе не производится так много шерсти, как здесь.
Когда я вернулся в Омск, то меня там ждали неприятности. На станции меня встретил Некрасов, чиновник нашего министерства, и сообщил, что отдел мясных закупок подписал контракт с моим братом Иваном, и из-за этого поползли слухи. На следующее утро я пришёл к государственному контролеру Краснову и потребовал начать расследование этого дела. Я дал понять, что не приступлю к работе до тех пор, пока расследование не будет закончено. Но он ответил, что я могу направляться в своё министерство, так как дело уже расследовано, отдел мясных закупок расторг этот контракт. На следующий день мне позвонили из этого отдела и стали извиняться за происшедшее. Инцидент был исчерпан.
Следующее неприятное дело заключалось в том, что из Семипалатинска вернулись мои помощники и сообщили, что обнаружили нарушения при закупке скота: взяточничество, прямое воровство и подделка документов. Как только я прочёл их сообщения, я написал рапорт с просьбой привлечь уличенного в этих преступлениях агента по закупкам к суду. Затем я позвонил в отдел мясных закупок и попросил их найти замену проворовавшемуся чиновнику. Они обещали мне позвонить. Но прошло несколько дней, а замена не была найдена. Тогда я связался с советом предприниматели в Семипалатинске и попросил их мне помочь. Они порекомендовали кандидатуру одного уважаемого делового человека, я нанял его как агента по закупкам и попросил занять пост как можно скорее.
Через неделю я получил от него телеграмму, в которой он сообщал, что ничего не может понять в бумагах, полученных из министерства, так как он неграмотный. Его пришлось заменить другим человеком. Этот случай показывает, с какими трудностями нам приходилось сталкиваться.
Другая неприятность была более сложного свойства. Предприниматель, который проделал часть пути со мной, вернулся в Омск и сообщил, что в армии не хватает провианта и обмундирования. Я этого не отрицал. В Омске поднялся шум, некоторые начали подписывать резолюции, и Совет министров решил собрать большое совещание, на котором эти вопросы должны были обсуждаться открыто. Я узнал, что на это совещание приглашены многие радикалы и интеллектуалы, и понял, что оно будет носить антиправительственный характер, то есть ничего, кроме пропаганды, я там не услышу. Я инициировал проект создания министерства фронта. Специальное внимание должно было быть уделено методу подсчёта трат в каждом даже небольшом воинском подразделении.
Вскоре кое-что продвинулось в наших делах с заграницей.
Я получил телеграмму из Франции от генерала Жермона (Guermonious). Я не был знаком с ним лично, но слышал о нём, так как он был во время войны управляющим большого литейного завода в Самаре, на котором работали тысячи рабочих. Возможно, и он знал моё имя.
Жермон сообщил мне, что США продали Франции военную амуницию на сумму триста миллионов долларов в кредит, на хороших условиях. Он предлагал нам закупить во Франции часть этой партии. Я отправился к Сукину с этой телеграммой, но он просил меня пока не вступать в какие-либо отношения с французами, так как он хотел, чтобы мы закупили амуницию прямо у американцев.
