Через несколько дней я получил телеграмму от нашего представителя в Вашингтоне. Он посетил Государственного секретаря США и предложил ему подписать соглашение на закупку амуниции, с условием, что будет выплачен задаток в размере 20% и ежемесячно будут выплачиваться 10% стоимости закупленного. Госсекретарь согласился на такие условия. Вновь я пошел к Сукину и сообщил ему, что американцы продали французам обмундирование дешевле на 30% и безо всяких условий выплаты. В то время, как наши закупки будут оплачены на 40% ещё до того, как они достигнут Владивостока. Из этого можно сделать вывод о том, что американцы не очень расположены иметь дело с нами.
Сукин только посмеялся над моими сомнениями и заверил меня, что мы получим всё, что необходимо. Я начал нервничать, так как закупки зимней одежды уже вышли из графика.
В конце июля я получил телеграмму от Устинова, бывшего генерального консула России в США. В ней говорилось, что Сибирский союз молочных кооперативов мог бы купить у американского правительства обмундирование на сумму 15 миллионов долларов на условиях 5-ти процентной предоплаты и 5-ти процентных выплат ежемесячно. Но у самого союза недостаточно денег для этого. В телеграмме спрашивалось, не могу ли я финансировать эту сделку для закупки зимней одежды для армии.
Я полагал, что мы должны использовать отношения с американцами. Поэтому я немедленно начал организовывать заключение этой сделки. Я решил делать это, не сообщая ничего пока Сукину, и попросил генерала Прозорова связаться прямо с представителями США, используя секретный код нашего министерства. В ведомстве Прозорова кто-то перепутал инструкции, и копии всех телеграмм по этому делу попали на стол министра иностранных дел. На следующее утро Сукин вызвал меня и потребовал объяснений, угрожая, что он свяжется с американским послом Моррисом и попросит приостановить это дело. Это меня взорвало. Я начал говорить, что без этой сделки мы останемся без зимней одежды для солдат. Я просил его подождать до тех пор, пока я не сообщу обо всём премьер-министру Вологодскому и не передам это дело в его руки.
У Вологодского я прямо заявил, что не доверяю Сукину. А в такой ситуации есть только три возможности: или оба министра выходят в отставку, или тот, кому не доверяют, или же тот, который не доверяет. Для меня был приемлем только третий вариант, поэтому я заявил, что ухожу в отставку. Вологодский был очень обеспокоен и попросил подождать несколько часов. Через два часа меня вызвали к адмиралу. Он сказал, что не может принять мою отставку в такое сложное время. Я рассказал ему всю историю и предоставил мои соображения. Он был возмущён. Я попросил отправить меня на фронт в качестве агента по закупкам, так как я не могу работать с человеком, который не вызывает у меня доверия. Адмирал успокоился и спросил меня, на каких условиях я согласился бы остаться на посту министра. Я сказал, что дела с Соединенными Штатами должны идти без вмешательства Сукина, и в дальнейшем я хотел бы иметь дело с заграничными поставщиками напрямую. Адмирал согласился со всем этим, и инцидент был исчерпан.
Через неделю было заседание совета министров, на котором государственный контролёр поставил вопрос о моих якобы незаконных действиях. Он обратил внимание на то, что, когда Пермь была взята нами, я дал деньги на разработку соляных источников. Сейчас Пермь нами оставлена, и кредит, данный на эти разработки, пропал. Он потребовал объяснений от меня. Мой довод был простым: сибирским городам нужна была соль. Затем я сказал, что могу предоставить примеры и других моих противозаконных проступков. Самый тяжёлый из этих проступков состоял в том, что мы закупили зимнюю одежду за два месяца до того, как кредит для этой закупки был одобрен вышестоящими органами. Другой заключался в том, что были потрачены деньги на покупку необходимого продовольствия в Якутске, и на эти траты не было получено соответствующее разрешение. Я всё время оказывался в ситуации, когда мне или нужно было ждать разрешения, или делать то, что не терпело отлагательства. На это главный контролёр только пожал плечами.
Сейчас я хотел бы вернуться на несколько месяцев назад. Где-то в мае один из моих помощников проверял кожевенную промышленность и обнаружил, что только небольшой процент её продукции идёт на пошив обуви для армии. Причина была проста: фиксированные закупочные цены на кожу для армии были такими низкими, что если бы заводы поставляли всю свою продукцию по этим ценам, то через два месяца большинство кожевенных предприятий разорились бы.
