Поскольку нам приходится некоторое время ждать, то мы отправляемся в станционный буфет слегка перекусить. Когда объявляют посадку на поезд, Софи сажает меня на него и убеждается, что я удобно устроился в купе первого класса вместе с офицерами, уступившими мне место у окна. Ее внимание заходит так далеко, что она поручает меня заботам поездного кондуктора, который как раз заходит в вагон. Сестра Софи желает мне доброго пути и, вопреки всем ожиданиям, робко целует в щеку! Не успел я сообразить, что меня только что поцеловали, как Софи уже стоит на платформе возле моего окна, немного смущенная и, кажется, покрасневшая от собственной смелости. Она ждет, пока поезд тронется, машет на прощание и быстро, словно ее ветром сдуло, исчезает в толпе! Такое расставание всегда настраивает на немного грустный лад, навевает меланхолию. Я рад поскорее покончить с этим при нынешних обстоятельствах. Эта грусть наносит одну из тех душевных ранок, о которых я уже говорил!
На следующий день, 10 июня, с наступлением вечера я прибываю в Вильдфлеккен. Медбрат, явно чем-то обеспокоенный, помогает мне сойти с поезда и дает кое-какую еду и питье. Но я устал, потому что поездка вышла долгая, и это первый раз, когда я, будучи раненным, так долго бодрствовал. В Вильдфлеккене наших теперь немного. Бригада в Польше, в Дембице. Теперь мне нужно сесть на поезд в противоположном направлении и ехать столько же, сколько до Бреслау, а потом еще около 400 километров. Всего получается примерно тысяча километров. Я передохну здесь денек и послезавтра уеду.
12-го я выезжаю из Вильдфлеккена в Дембицу, куда прибываю 14 июня. Меня тут же окружают все товарищи, которых я встречаю здесь и которые поначалу считали меня погибшим. С тех пор они узнали, что я все еще жив, поскольку Люкс и Домини вернулись в бригаду задолго до меня. Те, кто объявил о моей смерти во время прорыва из окружения, волею судеб оказались теми же, кто, встретив меня в госпитале, потом смогли сообщить, что я жив! Какое забавное совпадение.
Мне приходится пересказывать свою историю в мельчайших подробностях десять, если не все двадцать раз! Затем я хожу из канцелярии в канцелярию, где встречаю всех ветеранов, которые рады видеть меня точно так же, как и я их! Й. Бателеми, Й. Ханссен, Й. Хенторе и многие другие! Тут же собирается совет, чтобы найти способ вернуть меня в Бельгию, хотя бы на время. Они подбирают мне командировку, точнее, придумывают ее. Оказавшись в Бельгии, я должен доложиться в военном госпитале и пройти обследование. Там обязаны госпитализировать меня по поводу открытых ран, поскольку одна рана на левой ноге до сих пор сочится.
План готов, и мне остается только немного подождать до дня отъезда. Это будет 18 июня. Тем временем я обхожу все казармы, каждый раз встречаясь со своими приятелями и выслушивая их истории. Свободного времени здесь в избытке и мало ограничений. «Бургундцы» разбросаны по всем уголкам Германии и других стран, рассеяны по специальным школам, поэтому то, что осталось от бригады, и прибывшее к ней пополнение не слишком контролируются и, как следствие, их свободное время ничем не занято.
Лагерь расположен в поросшей лесом песчаной местности. Погода стоит хорошая, довольно тепло. Впервые мне удалось увидеть в полете V1 и V2, о которых я слышу, кажется, тоже в первый раз. Видимо, в непосредственной близости от нашего лагеря расположена база этих ракет.
Утром 18 июня меня отвозят на машине на станцию, откуда я, с командировочным предписанием в кармане, отправлюсь в Брюссель! Через четыре дня и три ночи невероятно утомительного путешествия я прибываю на место назначения. Одну ночь провожу в пустом доме – пустом не в смысле обстановки, а в отсутствие какой-либо радушной встречи. Странные ощущения! Все некогда столь знакомые предметы обстановки, окружавшие меня в детстве и юности, сейчас кажутся мне почти чужими! Дом, когда-то такой оживленный от присутствия всей семьи и множества друзей, теперь выглядит пустым и заброшенным. Я обошел весь дом, от подвала до чердака, нигде не задерживаясь, словно уже собрался покинуть его, понимая, возможно, что больше никогда сюда не вернусь!
К черту сентиментальность, не будем поддаваться эмоциям! Делать мне здесь больше нечего. На следующий день, с утра пораньше, я отправляюсь в комендатуру и запрашиваю разрешения и проездные документы для намеченных мной передвижений. Таким образом, 24-го я прибываю в Бенш, дабы повидаться со своей невестой, с которой не виделся 14 месяцев с момента нашей помолвки! В тот же день 24-го я отправляюсь в Шарлеруа навестить свою сестру. 26-го возвращаюсь в Брюссель и 27-го еду к одному из своих братьев в лагерь Леопольдсбург. 28-го снова возвращаюсь в Брюссель и, после посещения «L’Honneur Légionnaire» – «Чести легионера», где находится главная канцелярия и центр взаимопомощи легиона, докладываюсь в клинике Бругманна на предмет обследования своих ран.
