Мне возвращают мои документы, чтобы я посетил доктора в Frontleitstelle – в Главном управлении перемещения личного состава, которое находится в caserne, в казармах Святого Жана на Ботанической аллее, куда я должен немедленно доложиться. Я возвращаюсь в пустой дом, чтобы провести там последнюю ночь – быть может, потому, что неосознанно надеюсь обрести там частицу своего детства? На следующий день, 30 июня, я должен доложиться в Frontleitstelle. Здесь мне выдают дополнительные документы, с которыми мне следует явиться в Feldkommandantur – полевую комендатуру, штаб-квартиру военной администрации на оккупированных территориях и в зонах коммуникаций. Там меня направляют в институт Борде, для новой встречи с доктором, который отправляет меня снова в клинику Бругманна, куда меня наконец принимают 1 июля 1944 года. Я не ожидал, что придется пройти так много инстанций с моими открытыми ранами, требующими немедленной госпитализации. Попав в Chirurgie-Abteilung – хирургическое отделение, я встречаю многих своих друзей, находящихся там, и у нас образуется очень сплоченная группа. Здесь, в частности, Раймон В. Л., Фредди Хилдшейм, Поль С., Эме В. В. и многие другие. Все, кроме меня, могут вставать и самостоятельно передвигаться. Я прикован к постели, потому что мои раны воспалились. Несомненно, из-за переутомления, вызванного моими последними передвижениями и бюрократическими проволочками! Говорят, что мне придется перенести еще одну операцию, надеюсь, последнюю! И все же я рад, что могу немного отдохнуть, поскольку с самого отъезда из Дембицы я вообще не отдыхал, а для человека, вынужденного ходить при помощи двух тростей, это тяжело и крайне утомительно.
Этот период представляет мало интереса для кого-либо, кроме меня, тем более в свете последующих событий. Однако я считаю, что будет полезно упомянуть о паре происшествий, которые касались меня, дабы воссоздать атмосферу двух месяцев, предшествовавших появлению в Брюсселе союзных армий.
Нашего Oberarzt, младшего лейтенанта медицинской службы, зовут Мензел, а Stabsarzt, капитана медицинской службы, Васке. У нас с ними замечательные отношения, и наша группа имеет честь испытывать к ним весьма дружеские чувства, особенно к первому. Несколько раз он присоединяется к нам на дружеских вечерних посиделках, Kameradschaften. Парочка медсестер также принимает в них участие, включая одну бельгийку и еще одну, довольно загадочную молодую женщину, Ирен Икс, тоже бельгийку. У последней пулевое ранение, и она здесь на лечении. Ирен завязывает дружбу со всеми нами, особенно с Фредди, который своей виртуозной игрой на пианино здорово оживляет наши вечера. Несколько дней спустя я узнаю, что Фредди убит прямо на улице террористом, которому удалось скрыться. Кажется, это произошло на проспекте 11 ноября.
22 июля переношу запланированную операцию, предположительно последнюю, призванную спасти мою левую ногу, и она проходит успешно! Я уверен в этом, и все благодаря мастерству докторов Васке и Мензела! 2 августа меня повышают до звания унтер-офицера, то есть сержанта, чего я совершенно не ожидал, поскольку не смел и мечтать о таком. 10 августа я встречаюсь с одним из своих братьев, собирающимся отправиться в Германию, дабы присоединиться к легиону.
Тем временем госпиталь постепенно заполняется ранеными, прибывающими в основном из Нормандии. В течение нескольких дней наполненность палат удваивается, утраивается, а потом и учетверяется! Коридоры, ванные комнаты и кладовки забиты ранеными. Очень многие из них обожжены. Много юных танкистов из 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд». Нет надобности говорить, что все они очень молоды – как и мы в самом начале кампании. Им, по большей части, 16, 17 или 18 лет. В отдельной палате лежит один паренек, которого невозможно опознать! Все его лицо распухло, остались только узкие щелки на месте глаз и одна на месте рта. Нет даже намека на нос или уши. Как можно определить его личность? Порой трудно сказать, дышит ли он вообще. Сестры непрестанно мажут его каким-то бальзамом. Хватает здесь и молодых парашютистов, получивших повреждения во время прыжков. Все они носят тутор на шее и корсет, похожий на изогнутую в форме цифры 8 трубу, которая поддерживает позвоночник. Такое массовое прибытие раненых никак не изменило качество ухода за ними, просто теперь все, в меру своих возможностей, принимают участие в работе госпиталя и помогают друг другу. Здесь много молодых женщин из движения «Foi dans la Vie» – «С верой в жизнь», которые принимают равное участие в работе и приходят, дабы пополнить количество персонала госпиталя. Я встречаю тут Мэди Дж. и Дженни К., чей отец, офицер легиона, погиб в первой зимней кампании, а также Андре Д. и других.
