Мы были совершенно довольны, даже удивлены казармами или лагерями, в которых квартировали до настоящего времени. Они были удобными, чистыми, приветливыми – одним словом, гостеприимными. Но что сказать о Вильдфлеккене? Казармы? Ничего похожего. Лагерь? Вовсе нет! Прекрасные павильоны, расположенные среди чудесного пригородного леса на высоте 800 метров. Состоящие из двух этажей и выкрашенные в бледно-желтый цвет. Гармонично выстроившиеся вдоль дороги, без какого-либо аскетизма. Никакой унылости, корпуса прекрасно вписаны в пейзаж. Первый этаж выложен из грубо отесанного камня, покатые крыши покрыты серой черепицей. Асфальтовые дороги, и нет ни одного прямоугольного участка более 200 метров размером, за исключением площади Адольфа Гитлера, где находятся офицерская столовая и зал для собраний. Друг от друга здания отделяют посадки из пихт. Короче, гостиничный комплекс на «четыре звезды»! И мы действительно видим множество «звезд». В основном на тренировках, которые изматывали нас до изнеможения. А также на Spiegel – в петлицах – и на погонах офицеров, которых здесь немало. Мы часто отдаем честь, но, как говорится, «Dienst ist Dienst, und Schnaps ist Schnaps» – «Служба службой, а шнапс шнапсом». К нашим услугам здесь есть 10 или 12 войсковых магазинов и спортивные площадки, как будто нам и без того не хватает тренировок! Кинотеатр и театр со сценой – короче, все, что необходимо для расслабления, – вдобавок к соответствующей военной подготовке. Когда речь идет о кино и театре, я вспоминаю, что среди наших товарищей были парни, которые называли их Théatre – театр, Kino – кино (cinema по-немецки), Cabaret – кабаре, эстрада, Taverne – кабачок, таверна; наверно, я упускаю что-то еще.
Именно в Вильдфлеккене, 2 июля 1943 года, я впервые облачаюсь в форму войск СС, которая возлагает на нас дополнительные обязанности, ограничивая при этом в правах, и все это меня смущает. Однажды, не знаю за что, наказанию подвергается целый взвод. Мы выстраиваемся перед корпусом в полном боевом снаряжении, с полными ранцами, пустыми сухарными мешками, с оружием, противогазами, саперными лопатками – ничего не забыто! Только что не тащим шкафы и мебель из наших комнат. Заправляющий этим цирком старшина Тир, один из специалистов по такого рода приятному времяпровождению, как и старшины Жеэ и Деэ, чьи фамилии явно указывают на некоторое их родство! Когда один из них председательствует на празднестве, всем нам точно известно, чего следует ожидать! За час новая форма может превратиться в лохмотья или порваться в клочья за пятнадцать минут! Температура примерно 25–27 градусов. Чтобы привести нас в форму и слегка разогреть перед главным представлением, мы начинаем с наиболее простого. Немного строевой подготовки: «Налево!» – «Направо!» – «Кругом!»; «Оружие к ноге!» – «На плечо!» – «Целься!»; «На караул!» – «Вольно!» Только при мысли об этом у меня замирает дыхание.
Затем «Бегом марш!» – «Шагом марш!» – «Ложись!» – и еще что-нибудь для разнообразия и чтобы разогнать сонливость. Когда бросаешься ничком на землю, то надеешься, что на твое место не упадет кто-то еще. Как бы не так! Вдобавок к усталости, ссадинам и синякам наши ребра ударяются о камни, сухие ветки злонамеренно колют нашу кожу, трава нахально забивает нам нос до самых пазух, а от пыли, клубящейся вокруг нас, пересыхают глотки и слизистые оболочки. Но пот она не высушивает! Менее чем через десять минут лучший спортсмен испустил бы дух. А мы… мы держимся час, полтора, два часа! Что, несомненно, бесит этого живодера. Затем он криком приказывает снова построиться, и мы думаем, что теперь-то уж все закончено. Наконец-то мы можем отдышаться и успокоить тяжелое дыхание, обжигающее раздраженное горло. «Надеть противогазы!» Что? Только не это! Но возражать бесполезно! Да и в любом случае с наших губ не сорвалось бы ни слова, ни звука – ни у кого не осталось на это сил! Делаем, что приказано. Противогазы надеты, и мы бежим, маршируем, выполняем команду «Ложись!». Начинаем все сначала! Как будто то, что мы делали до сих пор, не считается!
