Когда я наконец укладываюсь, завернувшись в одеяла на полу, уже почти 3:00 утра. Побреюсь завтра или, точнее сказать, чуть попозже. Просыпаюсь где-то в 8:00. Старики исчезли. Позднее моя хозяйка объясняет, что в такое время она боится оставаться ночью дома одна. Я сам иду к колодцу, чтобы набрать воды для мытья и бритья, а заодно и пополнить «мамкины» запасы воды. Она еще раз моет мне спину, после чего я иду и рапортую капитану Антониссену. Он благодарит меня за выполнение задач вчерашнего дня и прошедшей ночи. Какая учтивость, какая обходительность! Он поздравляет меня с успехом! Все машины прибывают в целости и сохранности. Капитан поручает мне должность Divisions-Kradmelder – дивизионного мотоциклиста-связного, и в мои задачи входит связь со штабом дивизии и, разумеется, все прочие обязанности штабного мотоциклиста. Таким образом, я буду совершать челночные рейсы Байбузы-Белозерье (или в другие населенные пункты) практически каждый день, а порой и дважды в день. Завтра утром я повезу капитана в Белозерье.
На следующее утро, около 9:00, он усаживается в коляску моего мотоцикла и, глядя на меня, произносит: «Смотрите не забрызгайте меня грязью!» Я недоверчиво смотрю на него и сглатываю слюну! Не успели мы выехать из деревни, как я говорю капитану, что не могу обещать, что мы доберемся до Белозерья сегодня, раз уж мне придется сбрасывать скорость, дабы его не забрызгать. И тут я замечаю первые брызги на его лице. Он сурово смотрит на меня, но все же соглашается: «Ладно, поехали!» После нашего прибытия в штаб я не пересчитывал пятна грязи на капитане, но их оказалось не так уж и много. Больше он не делал мне подобных замечаний, когда я возил его в разные места, поскольку понял, что если он едет со мной, то это потому, что не может воспользоваться собственной машиной. Или потому, что ему требуется добраться куда-то по раскисшей от грязи дороге, непроходимой для машины. Ну да, мне пришлось возить капитана раз пять или шесть и еще несколько раз позднее, когда мы объезжали наши оборонительные позиции в Байбузах, и к бункерам, отрытым саперами западнее Ольшанки. Хотя в тот день шел снег. Ну а сегодня мы живем в царстве грязи!
На занятом нами участке практически нет оборонительных сооружений, если не считать несколько коротких секций грязных, залитых водой траншей. У наших саперов, численностью около 70 человек, есть все необходимое для постройки блиндажей, укрепленных спиленными в лесу бревнами. Днем они пилят деревья и подготавливают себе работу. А по ночам строят блиндажи. Это единственный разумный способ организации работы саперов, поскольку русским все видно и они могут их накрыть артиллерией. У них стратегическое преимущество, и они недоступны для наблюдения в лесах близ Черкасс, на другом берегу Ольшанки, маленькой речушки шириной 15 метров – где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Зато все наши позиции, эшелонированные в глубь степи и обращенные к реке, впадающей в Днепр северо-восточнее Байбузов, видны как на ладони.
Этот лес близ Черкасс битком набит войсками противника. Ранее здесь высадился крупный русский парашютный десант[63], который немецкие войска в том секторе яростно преследовали, нанося десантникам огромные потери[64]. Но несколько тысяч парашютистов соединились с партизанами, которые уже и до этого были здесь. В то время, о котором я веду речь, регулярные войска координировали с ними свои действия, что означало, что нам противостояли очень крупные силы противника, хотя основные регулярные части концентрировались южнее, возле самого города Черкассы. Таким образом, у русских были все преимущества, как стратегические, так и, как всегда, в численности[65].
Самое непонятное во всем этом было то, что жители деревни многое рассказывали о противостоящих нам силах, которые, с другой стороны, пользовались поддержкой селян, возможно тех же самых, что предоставляли нам информацию! Это очень трудно понять. Совершенно очевидно, что эти мужчины из лесов каждую ночь проводят в Байбузах, пополняя запасы провизии и собирая информацию, точнее, то и другое одновременно. Дело зашло так далеко, что было принято решение эвакуировать всех местных жителей в тыл. Поэтому в одну из ночей направили людей из бригады, чтобы прочесать деревню и собрать их всех. Наутро я был поражен, обнаружив, как много мужчин в Байбузах! До сих пор я встречал всего нескольких, из чего сделал вывод, что они избегали попадаться на глаза. Их отправили в тыл, вместе с вещами и запасом еды на дорогу.
