Поводом для беседы с академиком Ломинадзе стал выход моей книги «Атомный век. Бомба». Это книга об Арзамасе-16 и Челябинске-40. Джумбер Ломинадзе одно время работал в Уральском ядерном центре и, естественно, заинтересовался книгой. Мы встретились и разговорились. И не только о судьбах тех людей, которых знали…
Я спросил его:
–
– Учился на физфаке МГУ. В 1955 году пронесся слух, что приезжают к нам два «закрытых» академика и будут отбирать к себе молодых. В то время я учился вместе с такими известными ныне учеными, как Сагдеев, Крохин, Розанов, Мордвинов, Хлебников. Жизнь разбросала нас, но тем не менее эти имена многое значат в науке – академики, лауреаты самых престижных премий, создатели новых направлений в науке… Итак, приезжают к нам на факультет два молодых академика – Андрей Дмитриевич Сахаров и Яков Борисович Зельдович. И начали нас «гонять» по статфизике и гидродинамике. И в конце концов отобрали они одиннадцать человек – «футбольную команду». Нам сказали, что после окончания мы поедем на «Объект». Так и случилось: нас вызвали в Средмаш и оттуда отправили поездом на Урал. А название было необычное – «21-я площадка».
– В феврале 56-го года, когда мы приехали на «Объект», все было иначе – сверхсекретная зона, а мы работали в двухэтажном здании, где был техникум.
– К сожалению, давно там не был – не знаю… Первопроходцы во главе с Щёлкиным приехали на «21-ю площадку» всего за три-четыре месяца до нас, так что можно считать, что мы не первые, но тем не менее в первых рядах были… Когда ехали в поезде, нас предупредили, чтобы мы себя называли «геологами». А с нами ехал один человек. Он очень заинтересовался молодыми людьми и мною в частности, так как я умею показывать фокусы. Он просто с ума сошел от восторга! Спрашивает: «Вы кто?». Отвечаем: «Геологи». «Как? Я забираю вас к себе – ведь я начальник „Уралцветметзолота“»… В общем, нам с трудом удалось вывернуться – ведь у нашего попутчика власть на Урале была огромная… Приехали на «Объект», и тут те же фокусы сыграли немалую роль в моей судьбе – из-за них меня к себе забрал Забабахин.
– Такой вопрос мне задают часто, мол, такое страшное оружие делали… Но ведь люди не понимают, что совсем иные времена были, иная эпоха. Мы были убеждены, что делаем очень важное дело для нашей Отчизны. И энтузиазм был соответствующий, и себя не щадили. И я до сих пор горжусь, что принимал участие в таком важном и нужном деле для нашей страны… Воспоминания о том времени очень светлые. Мы с женой в 1996 году ездили в Челябинск-70, побывали в доме, где жили. Простая русская женщина впустила нас, пригласила за стол… Нам казалось, что у нас была огромная квартира, ванная, а вдруг сейчас увидели, что она совсем крошечная… И жену мою узнавали – она ведь врачом работала, лечила детишек. Люди о ней, оказывается, не забыли.
– Из нашей «футбольной команды» остались четверо, в том числе Хлебников и Мордвинов, а я в 60-м году уехал. Оружие уже было сделано, начиналась иная эпоха, да и семейные дела потребовали, чтобы я вернулся на родину в Тбилиси. И тут произошло удивительное событие: оказывается, наш главный конструктор и научный руководитель Кирилл Иванович Щёлкин родом из Тбилиси! К сожалению, на Урале я этого не знал… Я принимал большое участие в создании памятника Щёлкину в Тбилиси. Это было в 1982 году. Видите, потребовалось более четверти века, чтобы стало известно в Грузии о человеке, которым она по праву может гордиться. Сейчас мы много говорим о дружбе между русским и грузинским народом, но судьба и жизнь Кирилла Ивановича Щёлкина – один из ярчайших ее примеров… У нас есть сумасшедшие, они кричат о русской империи, и это больно ранит меня, потому что я вырос в Грузии, работаю там, но учился в Москве, у меня в России и других странах очень много друзей, и без них я не представляю своей жизни.
