– Когда мой отец не был Сталиным, а был 16-летним Иосифом Джугашвили, он написал стихотворение, лирический герой которого ходил с дубовым пандури от дома к дому и дарил людям нехитрую песню:
Человек с пандури заставлял песней биться окаменевшие сердца, будил у многих разум, дремавший в глубокой тьме:
Отравили автора песни, – прокомментировал прочитанные строки Василий, – не простые люди его земли, а богачи или начальники, которые сами хотели повелевать душами и умами на этой земле.
Теперь по делу, – повысил тембр голоса Василий, – по твоему предостережению о яде отцу от двух соратников. Хрущеву и Маленкову не нужны ни великая правда, ни возвышенная мечта. Согласен, они боятся потерять их услаждающий наркотик – свои нынешние посты. Уверен, они на все готовы ради того, чтобы остаться на верхушке власти. Но и Хрущев, и Маленков боятся, трепетно боятся не только самого Сталина, но и его портретов в их кабинетах – трусы они. И если один из них и возьмет для Сталина яд, то непременно его выронит из дрожащих рук.
Василий не воспринял всерьез мои догадки. С преступным равнодушием к ним отнесся и признал это лишь тогда, когда крепкий организм товарища Сталина уже мучительно боролся с ядами – с ядами от Хрущева и Маленкова.
Наш полковник умолк. И Берия, ни разу до того его не перебивавший, спросил:
– Почему вы, товарищ Щадов, с вашей информацией о ядах пришли именно ко мне?
Врасплох нашего полковника вопрос не застал.
– Мне известно последнее перед смертью распоряжение Вождя – объединить органы милиции и госбезопасности в единое ведомство и назначить вас, заместителя председателя правительства, одновременно министром нового могучего Министерства внутренних дел. Товарищ Сталин предвидел сопротивление его реформам на разных уровнях власти. И дабы это вероятное сопротивление подавить в зародыше, он решил сосредоточить руководство всеми карательными структурами в одних надежных руках. Вам, товарищ Берия, я уверен, товарищ Сталин доверял больше других соратников. В вас он видел наиболее последовательного своего единомышленника и ваше влияние в стране значительно усилил, вверив вам милицию и госбезопасность.
Неожиданная смерть Сталина всё смешала в иерархии высшей власти. Кто кому сейчас должен подчиняться? Хрущев фактически – главная фигура в ЦК партии, Маленков – в Совете Министров. У вас, товарищ Берия, как у зампреда правительства и члена президиума ЦК – авторитет как в советских, так и в партийных инстанциях и ныне в вашем распоряжении, как у министра МВД, – карательный меч. Так кто же из вас в стране может стать первым, кто – вторым и третьим?
Пока вы, товарищ Берия, решали жизненно важную для нашего народа научно-техническую проблему: создание атомной и термоядерной бомб, – Хрущев и Маленков решили свои личные проблемы. Они состоялись-утвердились в качестве непререкаемых посредников между Сталиным и чиновным людом. Хрущев приучил слушаться себя партийный аппарат, Маленков – советский. Сталина теперь нет, и первым в стране суждено быть лидеру одного из двух аппаратов – тому, кто более нахрапист и решителен. Мне в настоящий день не ясно, кому достанется первая, кому вторая роль, но я не сомневаюсь – вам, товарищ Берия, роль третья не светит в любом случае.
Хрущев и Маленков – пленники догм. Они не приемлют перемен, которые востребованы жизнью и которые начал товарищ Сталин. Вы, товарищ Берия, не сомневаюсь, намерены сталинские реформы продолжить. Тем не менее, даже если вы покривите душой и на словах присягнете на верность одному из лидеров аппаратов, то и при том ни Хрущев, ни Маленков не могут почувствовать сласть единовластия. Вы как личность и как деятель крупнее любого из них и любого же будете затмевать. А тихо-мирно вывести вас из президиума ЦК и лишить постов зампреда правительства и министра МВД они также не могут. Кишка тонка. Ваше влияние среди партийно-советского актива огромно, и разумных доводов для вашей отставки Хрущеву и Маленкову не найти. Что им остается? Только отправить вас на тот свет вслед за Сталиным. Если на его жизнь они покусились, то и перед вашей ликвидацией не остановятся. Поэтому мой прогноз на ситуацию в Кремле таков: либо Хрущев с Маленковым: ядом ли, выстрелом снайпера, – уберут вас, либо вы свершите возмездие и по закону арестуете и расстреляете их. В схватке за высшую власть в стране не может быть компромисса. И…
Ладонью поднятой Берия повелел нашему полковнику утихнуть:
– Вам не кажется, товарищ Щадов, что вы слишком далеко зашли в ваших фантазиях?
