– Никак нет, – отрапортовал наш полковник. – Я не могу предвидеть последствий нашего с вами разговора для меня. Но осознанно рискую, высказывая вам свой прогноз. Рискую не только потому, что хочу отмстить за отравление Сталина, Жданова и Щербакова. Мне лично от Хрущева и Маленкова исходит не меньшая опасность, чем вам. Вас им надо уничтожить как конкурента во власти, меня – как свидетеля их крамольных деяний.
По поручению товарища Сталина я на исходе 40-х – в начале 50-х разрабатывал акции по устрашению евреев для того, чтобы подтолкнуть их к добровольной эмиграции на Землю Обетованную. Цель операции «Чемодан – Вокзал – Израиль», в моем понимании, оправдывала все средства, и в плане акций вашего покорного слуги содержались и откровенное беззаконие, и излишняя жестокость наказания за реальные антигосударственные происки, и наказание евреев, правовых норм не преступавших. Нужно было посеять страх и безысходность в еврейской общине – и они сеялись.
Я, имея добро от Сталина на свободу действий, намечал многие антиеврейские репрессии вне правового поля. А их проведение разными должностными лицами обеспечивалось прежде всего через секретарей ЦК партии – через Маленкова и Хрущева. Они по моей наводке из сталинской канцелярии добивались незаконных увольнений и арестов влиятельных евреев, они под угрозой партийной ответственности ломали судей и обеспечивали вынесение суровых, в том числе, смертных приговоров многим евреям не за преступную деятельность, а за нелояльность к Советскому государству.
Женатые на еврейках Хрущев и Маленков обрушивали кары на евреев отнюдь не повелению сердец. Но обрушивали, как было заказано. Я знаю в подробностях все факты их антиеврейских злоупотреблений, и в этом сейчас – опасность для моей жизни.
Но не только ради собственного спасения и не только из желания отмстить убийцам я пришел к вам. Ни Хрущева, ни Маленкова нельзя допускать к единовластию в стране. Они заражены троцкизмом и если захватят Кремль, то вытащат из могилы похороненный Сталиным Коминтерн. СССР опять придется выкидывать огромные деньги на мировое коммунистическое движение.
В отношениях же с правительствами буржуазной Европы и Америки как Хрущев, так и Маленков на первый план обязательно поставят пропаганду преимуществ социализма. Как с толком служить своим гражданам – им неведомо, а вот нести по миру идеалы Троцкого их зуд раздирает.
Но на Западе евреи господствуют в общественном мнении. И, если я вскоре окажусь в Лондоне или Вашингтоне, если издам там книгу о том, как душили-травили советских евреев Хрущев и Маленков, то их на Западе не будут воспринимать ни коммунисты, ни капиталисты. Перед теми и этими Хрущеву с Маленковым надо прилично выглядеть, а потому они найдут повод уничтожить меня.
Наш полковник сжал кулаки:
– Товарищ Берия, мне не заказано стать нелегалом на Родине или скрыться за границей. Возможности для того и другого пока есть. И не страх привел меня к вам. Нельзя троцкистам и убийцам товарища Сталина отдавать Кремль. Они, Хрущев и Маленков, опасны для меня и для вас, но они же и тьму вреда принесут всей стране. А убрать их от власти способны только вы, и мой долг – вам содействовать. Каким образом?
Я могу изготовить доклад. Ваш доклад, товарищ Берия, на сессии Верховного Совета. Такой доклад, после которого арест Хрущева и Маленкова у нас горячо одобрят, а на Западе расценят как законный и справедливый.
Первая часть доклада – на потребу мировому мнению – в моей голове. Я хоть завтра готов приступить к описанию беззаконий, свершенных против евреев Хрущевым и Маленковым. Документы, подтверждающие их беззакония, я похитил из сталинской канцелярии и спрятал в надежном месте.
Часть вторая доклада – для пробуждения гнева нашего народа к убийцам Сталина, Жданова и Щербакова – требует предварительной подготовки. Необходимо скрытно провести следствие по трем случаям выдачи ядов и снять показания с сотрудников госбезопасности, через которых отрава попала в распоряжение партийных вельмож-убийц. У меня уже созрело представление о цепочке передачи ядов и я, мне кажется, сумел бы направлять ход следствия.
Внимание Берия наш полковник воспринял как согласие со всем им сказанным и отважился на рекомендации:
– Вам, товарищ Берия, надо перехватить у Хрущева и Маленкова первенство в реабилитации незаконно репрессированных евреев. Вы, а не они, должны амнистировать Жемчужину-Молотову, врачей-вредителей и оправдать посмертно Лозовского, активистов Еврейского антифашистского комитета и прочих незаконно казненных евреев. Это придаст убедительность первой части вашего доклада. Надо вам, убежден, и арестовать моего друга Василия Сталина. Арестовать, чтобы спасти. Василий с пылким своим темпераментом везде будет вещать об отравлении отца, и Хрущев с Маленковым его уничтожат. Пресечение слухов об отравлении Сталина необходимо и для успеха следствия по использованию ядов. Это следствие не удастся при подозрениях о нем у Хрущева и Маленкова – вторая часть вашего доклада может состояться только в глубокой тайне от них…
