Чем это обернется? Сибирские леспромхозы, избавленные от плановой дисциплины, прекратят поставки леса на Украину, «ибо им выгоднее торговать с японскими или южнокорейскими фирмами, которые платят не» деревянными» карбованцами. Тюменские нефтяники также, наверное, найдут более щедрых покупателей, чем полтавские или винницкие крестьяне. Сплошная суверенизация с разбойно-рыночным уклоном довершит развал экономики Украины и вызовет взрыв социального недовольства. Рост державного национализма, коему сейчас ничто не мешает, расколет украинское общество на коренных и мигрантов. Русскоязычные области, по примеру молдавского Приднестровья, потребуют отделения их от Украины. И тогда на политической арене республики вполне может взойти звезда того из лидеров Народной Рады, для которого даже сомнительный престиж своей нации превыше всего.
Погружение Украины в темень смуты, похоже, уже не остановить. Нет, здравомыслие народа пока не парализовано. С кандидатами в гетманы свое благополучие он не связывает. Но и не горит желанием отстаивать единую и неделимую страну, где права и свободы личности и нации гарантируются вне зависимости от места проживания. Отказ от суверенитета для жителя Украины означает принятие политики кремлевского центра. А ему – развалившему все что можно и ничего не построившему, ему – вымаливающему подачки по всему свету и бездарно их транжирящему, ему – вешающему иноземные долги на еще не родившихся детей, – никто не верит.
И никто не знает: как посадить в Кремль радеющих о многонациональном Отечестве.
Ленин произнес с броневика речь. Ельцин зачитал с броневика указ. Залезание на броню обоих вождей подвигло массы на революцию.
Дудение на реакционных дудах мешало исполнению высоких замыслов и Ленина, и Ельцина. Первый избавил народ от тлетворного воздействия буржуазных газет и партий, второй – от газет и парторганизаций коммунистических.
Заклинанием лозунгов «Власть – Советам!», «Землю – крестьянам!», «Фабрики – рабочим!» грешили до занимания высших госпостов как Ленин, так и Ельцин. Но оба своевременно подвергли свои взгляды исправлению. Ленин заменил власть Советов властью ЧК, ревкомов и парткомов, а Ельцин заменяет властью мэрий, префектур и президентских наместников. Вождем Октября земельно-фабричное добро было национализировано в пользу радеющей о трудовом люде бюрократии, вождем же Августа оно с успехом приватизируется во благо толстосумов, денно и нощно думающих о голодных и разутых-раздетых гражданах…
От нетерпения поскорее осчастливить пролетариат и крестьянство и от нежелания тратить время на парламентскую болтовню Ленин подверг разгону Учредительное собрание, а недовольных этим несознательных питерских интеллигентов подвел под расстреляние через стволы Красной гвардии. Жажда быстрейшего осчастливливания трудящихся присуща и Ельцину: вспомним страстное его борение за программу «500 дней». Но он, по извещению злых языков, до сих пор не приступил к подбиранию кандидатуры нового матроса Железняка, годного к угомонению словоохотливого парламента РСФСР.
Промедление в столь нужном следовании Ленину с пониманием встречено фанатами Ельцина: у Владимира Ильича была послушная Красная гвардия, а Борис Николаевич только приступил к созданию преданной Национальной гвардии.
Большевизм в России зародился от читания иноземных книжек и ненависти фанатиков и неудачников ко всей элите общества. Современный демократизм в СССР был зачат от поедания вкусных харчей и покупания престижных шмоток в длительных загранкомандировках. Право на это имели лишь баловни судьбы – доверенные лица правящей бюрократии. Средь известных ныне всему свету идеологов, пропагандистов и агитаторов советского демдвижения есть и бывший посол в Канаде, и бывший собкор в Европе, и горячий «борец за мир», не устававший лично инспектировать страны империализма, и поэт, вечно гастролировавший за кордоном, и экономист, много попотевший на международных конференциях, и публицист, мучившийся на стажировке в США. Возвращаясь на Родину с мечтой о ее светлом завтра, они, в отличие от большевиков, не создавали подпольных рабочих кружков, не издавали нелегальных газет, не комплектовали боевых дружин. Им не надобно было брать штурмом Кремль. У них, приближенных к Партийному Двору, была возможность его соблазнить. И они эту возможность не упустили. Изначально прозападная ориентация объявленной сверху перестройки – тому свидетельство.
