Все последующее пятилетие политическая борьба в стране сводилась в основном к борьбе между принявшей и не принявшей иноземные идеалы номенклатурой. Первая, захватив в свои руки средства массовой информации и насулив народу горы рыночного счастья, практически не оставила второй шансов на победу. После выборов 1989 и 1990 годов абсолютное большинство госпартработников, не успевших или не захотевших поклясться в верности прозападным реформам, оказались не у дел, а партийные органы в центре и на местах утратили все властные полномочий В результате многочисленный партаппарат был поставлен перед выбором: либо отречься от компрадорской политики, самостоятельно проводимой генсеком-президентом, и объявить КПСС партией, которая оппозиционна власти, либо по-прежнему делать вид, что он является аппаратом правящей партии, и слепо вилять за Горбачевым.
Партаппарат выбрал последнее и тем самым блестяще подыграл революционерам-демократам. Не открестившись от властных структур, он обрек себя на роль козла отпущения и таким образом спас гибнувшую репутацию Горбачева и уберег от народного недовольства Ельцина. Но благодарности, увы, не заслужил ни от того, ни от другого.
События 19–21 августа высветили политическую импотенцию партаппарата. Ни ЦК КПСС и РКП, ни большинство обкомов, горкомов, райкомов не нашли в себе духу ни стать на сторону ГКЧП, ни выступить против него. Когда же Ельцин издал указ о приостановке деятельности РКП, где утверждалось: «Коммунистическая партия РСФСР (читай: 15 миллионов граждан. –
Факты эти доказывают: аппарат партии был абсолютно безобиден для демократических властителей, и они могли и впредь использовать его как козла отпущения. Могли, но не захотели. Почему?
Прозападная номенклатура урвала власть у номенклатуры державно-социалистической с помощью тысяч и тысяч рядовых граждан, которых она зазвала в политику и которым помогла получить депутатские мандаты. Нечиновные депутаты посадили в президентское кресло Горбачева и избавили его тем самым от зависимости перед Политбюро. Они же обеспечили победу Ельцина над Полозковым. Ими же проложена дорога к единоличному правлению в столицах Попова и Собчака.
Все, что можно было поиметь от депутатского народа, номенклатура уже поимела, и теперь он стал ей не нужен, с ним хлопотно: у него полно разных мнений и амбиций. А марш-бросок к капитализму требует единомыслия и дисциплины. Короче говоря, перестроившаяся номенклатура теперь хочет управлять самостоятельно. Депутаты это видят и мириться с этим не желают. Дело генерала Комиссарова – первый бой между неконтролируемым народоправством и вызревающим тоталитаризмом, но, вероятно, не последний.
Победоносная война с депутатами без антипартийных указов была бы невозможна. Если бы компартия сохранилась в прежнем виде, тогда она: с ее прессой, с ее материальной базой и деньгами, – сделалась бы привлекательным союзником для расчехвощенного депутатства. А если бы они объединились, да если бы приняли в свои объятия рабочие организации, которые неизбежно станут расти, как грибы, по мере всеобщей приватизации страны, то президентам и мэрам пришлось бы стучать лбами о стену. Указы против КПСС и РКП выжгли плацдарм, на котором могла формироваться широкая оппозиция. Но это была не единственная их цель. Подписав указы, Ельцин по сути дела отменил в республике презумпцию невиновности, без суда и следствия фактически запретил деятельность 15 миллионов граждан и дал «зеленый свет» разбойному дележу ее партсобственности. Тем самым им был как бы запущен пробный шар: проглотит ли общество беззаконие? Проглотило. Союзная прокуратура указы не заметила. Прокуратура РСФСР отреагировала на них оригинально: не мешкая ни дня, она вселилась в 20-й подъезд здания ЦК КПСС. Ни одна демократическая организация протеста против произвола не выразила. Если тысячи партаппаратчиков не нашли сегодня защиты, найдут ли ее завтра тысячи депутатов? И кто помешает призвать матроса Железняка и раздать стволы Национальной гвардии?..
Рожденное на крови Федеральное собрание открылось хмурым январским днем 1994 года под стук солдатских сапог. И в приюте Думы на Новом Арбате, и в пристанище Совета Федерации на Большой Дмитровке солдаты в бушлатах таскали в начале заседаний мебель и ящики. Армия, расстреляв старый парламент, обустраивала новый…
