– Не знаю, что и сказать, – пробормотала она. – Не могу поверить, что это случилось. Ты еще раз увидишься с его братом?
– Я хотела бы, но Оз уже все решил. Я ему не нужна, его семье тем более. Не знаю, что делать. Все тело в каком-то оцепенении.
Какое-то время мы шли молча, я положила голову на ее плечо.
– Я все смотрю на свой телефон, надеюсь увидеть сообщение, где Оз говорит, что это все ошибка и он просто опоздал на свой рейс. Я хочу отмотать время, не позволить ему уйти из моей квартиры. Почему я не позвонила ему сразу, как получила сообщение? Почему не сказала сразу приезжать ко мне? Тогда бы он не оказался в том клубе, а был бы тут, в Лондоне.
Лиз сжала мою руку. Мы шли дальше, а мои вопросы так и повисли в воздухе без ответа.
Мы дошли до садов Мидл Темпл, замедлились.
– Эбс, я всегда готова тебя поддержать, но мне кажется, тебе нужен кое-кто другой. Когда ты уговорила меня позвонить моей маме, это было лучшим решением в моей жизни.
Я посмотрела на нее.
– Думаешь?
– Я позвонила твоей маме, рассказала ей все. И про то, как вы виделись в прошлом году, и про историю перед Новым годом. Она была в шоке от того, что ты никому это не рассказывала. Мы хотим тебе помочь, но мне нужно возвращаться к Мэдди и маме. Ты всегда была рядом, без тебя я бы не выдержала минувший год. Теперь я сильнее, а ты пообещай, что всегда мне доверишься и все расскажешь.
Она отправила мне воздушный поцелуй и ушла через ворота.
Я убрала руки в карманы, спрятала пальцы в огромные вязаные перчатки, которые Оз купил мне в Париже, и подошла к маме. Она сидела на скамейке, окруженной кустами. На ветках виднелись первые почки.
– Привет, мама.
– Дорогая, – она встала, морщины на ее лбу стали глубже. Она обняла меня. – Прости меня. Мне так жаль, – прошептала она мне в волосы, поглаживая мою спину.
Мы сели на скамейку, она не отрывала от меня взгляда.
– Это все моя вина.
– Каким образом?
– Письмо, открытки…
– Пожалуйста, давай это не вспоминать.
– Но если бы я не пыталась тебя защитить и не прятала бы их, такого бы не произошло, – она тяжко вздохнула.
– Зачем ты их спрятала, мам? Ты правда думала, что я наломаю дров, как Эми?
Она поджала губы, прижала воротник серого пальто к шее, откуда выглядывал связанный ею фиолетовый шарф.
– Это было одной из причин, – она опустила взгляд на свои руки, сцепленные вместе. – У меня тоже были свои мечты. Когда я обучалась дизайну, мне выпала возможность работать в доме моды в Нью-Йорке.
– Ты нам не рассказывала.
– Но я только-только встретила твоего отца. А я говорила тебе, что он перевернул мой мир с ног на голову, – она издала полусмешок.
– Тебе пришлось выбирать?
Мама крутила обручальное кольцо на пальце.
– Твой отец был очень старых взглядов, сразу хотел завести детей, а меня усадить дома. Детство у него было беспокойное, его папа работал в шахтах в Уэльсе, дома почти не бывал. Мама умерла, когда ему было пятнадцать, пришлось самому о себе заботиться. Ему нравились традиционные отношения, а я была так влюблена, что не могла отказать. Переезжать в Америку он не хотел. На какую работу он мог там устроиться?
Мои плечи поникли.
– Я этого не знала. Он не любил говорить о своем детстве. А ты не рассказывала мне про Нью-Йорк, только про то, как романтично вы начали встречаться. Так ты переживала, что я все брошу, если прочитаю письмо? Не доверяла мне, не хотела, чтобы я сама приняла взвешенное решение?
Мама кивнула.
– А если бы мы тебя больше никогда не увидели?
– Я бы так не поступила.
– Милая, ты не понимаешь. Когда тебе было семь и у тебя случился первый приступ астмы, мы чуть тебя не потеряли. Это было… Я даже описать не могу, через что тогда прошла. После этого я поклялась, что любой ценой защищу тебя от опасностей, что не позволю тебе идти на ненужный риск. Ты была такой целеустремленной, точно для себя решила, что пойдешь в юридическую школу. Но теперь я знаю, что это все обернулось болью и мучениями. Надо было довериться тебе и дать самой принять решение. Теперь я это понимаю.
Она склонила голову.
– Ты знала, от чего отказываешься, но все равно выбрала папу. Ты жалеешь об этом?
Она покачала головой.
– Нет, даже мысли такой не бывает.
– Папа сказал, что ты жалела.
– Что? Это когда он такое сказал?
– В мой первый день учебы в университете. Он заставил меня пообещать, что любовь не встанет на пути моих амбиций, потому что он жалел, что из-за него ты отказалась от своих желаний.
Мама цокнула языком.
– Вот дурак. Не надо было тебе этого говорить. Не отрицаю, у меня были дни, когда я хотела от своей жизни чего-то бо́льшего. Но мне никто не мешал, я могла бы всего добиться. И я добилась – благодаря тебе.
– Ты про магазинчик в Мамблс? Что-то не похоже на дом моды в Нью-Йорке.
– Ты поэтому так много работаешь? По-прежнему хочешь, чтобы отец тобой гордился? Думаешь, он не гордился бы тобой, если бы ты переехала в Бейрут работать в благотворительности?
Я кивнула, разглядывая небо и сдерживая подступающие слезы. Плакать хотелось все сильнее и сильнее.
