От Стамбула до Парижа полностью

– Эбби, я просто не хочу, чтобы ты взваливала на себя слишком многое. Нам не нужно, чтобы та история повторялась. У Лиз есть Мэри, ее жена. Пусть она и проводит с ней больше времени и поддерживает ее. Не забывай об этом. Это не твоя работа – спасать всех подряд.

Я не ответила, только кивнула и кинулась к входной двери. Чувство вины за то, что я не объяснила, зачем ухожу, все нарастало и нарастало.

Я пошла вниз по дороге и завернула за угол, к ресторанчику, где мы обычно берем китайскую еду. У входа я достала телефон и пролистала список контактов. Палец замер над именем Оза, у меня перехватило дыхание. Гудки показались мне бесконечными.

– Эбби?

Все, нужно нажимать «отбой». Я же просто хотела узнать, жив ли он, так ведь?

– Allo? Эбби?

Его голос у моего уха – все равно что кусочек масла на горячем тосте.

Я облизнула губы, что совсем высохли из-за холодной погоды.

– Привет.

Оз вздохнул.

– Я так рад тебя слышать.

Фоном выли сирены и кричали люди.

– Я увидела новости… Хотела узнать, в порядке ли ты.

– Слава Аллаху, я в порядке. Я был на стадионе.

Я резко втянула холодный ноябрьский воздух, и он застрял у меня в горле.

– Серьезно?

– Но игра тогда уже закончилась. Я пошел домой, хотя друзья звали меня посидеть вместе. Они тоже в порядке.

Мы молчали, но я по-прежнему слышала его дыхание.

– Я хочу снова увидеться, – наконец сказал он. – Хочу извиниться за то, что сказал в кафе. Хочу объяснить, что произошло за эти годы. По телефону и по переписке это слишком сложно. Давай встретимся. Lütfen. Пожалуйста. Я не могу двигаться дальше, пока ты не узнала всю правду.

Мимо проезжали машины, проходили пешеходы, болтающие друг с другом. Их фигуры размывались, отходя на задний план, слова из разговоров до меня почти не долетали.

– Ты поедешь на конференцию по вопросам иммиграции? – вдруг спросил Оз.

Я задержала дыхание.

– Возможно. Коллега попросила меня провести семинар.

– Правда? Я тоже буду выступать с речью. Может, выпьем кофе? Обещаю, я больше не скажу ничего такого, что тебя расстроит.

И что мне отвечать? Смогу ли я с ним увидеться, не думая о том, что он сказал мне в Стамбуле? Но он прав. Нам еще многое предстоит обсудить. И в глубине души я правда хочу знать, что происходило в его жизни после того, как я увидела его на Лестер-сквер в ночь перед своим тридцатым днем рождения.

Пятью годами ранее. Февраль

– Хватит дразниться, – сказала я Лиз, когда мы стояли перед кинотеатром «Принц Чарльз». Вокруг собирались люди. – Оз не придет.

Лиз посмотрела на меня с таким выражением, какого я никогда у нее раньше не видела.

Я медленно повернулась и встретилась взглядом с его. Я быстро отвернулась и схватила Лиз за руку.

– Что мне делать?

– Ну тебя уже заметили. Значит, надо идти на свидание. – Она от души меня обняла, как она это умеет – до хруста ребер.

– Черт, – сказала Лиз, отстраняясь. – Это судьба. Я не думала, что он придет, и планировала сказать тебе, чтобы ты отпустила воспоминания о нем, что нельзя сравнивать каждого парня с ним. Но он пришел, – она улыбнулась и заправила прядки волос мне за ухо. – А ты сказала, что вы договорились встретиться, если вы оба будете не в отношениях. Значит, с той ненормальной турчанкой он не сошелся. Я уверена, ему ужасно жаль и он будет извиняться за то, что разбил тебе сердце. Передай ему, что если он снова что-нибудь такое выкинет, то будет иметь дело со мной. Эбс, я хочу, чтобы у тебя были отношения, как у меня с Мэри. Это невероятно, и ты этого заслуживаешь.

Она запищала:

– Блин, все прямо как в сказке с хорошим концом!

Я позволила ее энтузиазму захватить и меня. Я широко улыбнулась, а потом вспомнила, что мы с Чарли договорились о свидании. Оз вернулся в мою жизнь тогда, когда я наконец была готова двигаться дальше. Эта судьба что, решила сыграть надо мной злую шутку?

На плече Оза висел портплед, в другой руке мужчина держал небольшой портфель. Он выглядел печальным, запавшие глаза смотрели устало. Моя улыбка исчезла.

– Ты тут, – сказали мы одновременно и рассмеялись.

– У меня пересадка в Лондоне, я тут на пару часов. Я только из аэропорта. Дальше мне нужно лететь в Нью-Йорк.

– Оу, – скрыть разочарование в голосе мне не удалось.

– Хотел повидаться с тобой, – он сделал глубокий, прерывистый вдох, его глаза подернулись дымкой. – Yani, мне надо с кем-то поговорить.

Он вздрогнул, хотя на нем было теплое деловое пальто и шарф.

– Тогда идем.

Мы купили два билета на фильм и прошли к бару, заказали себе виски со льдом и джин-тоник. Мы сбросили куртки на соседнее место и сели на барные стулья. Вокруг сновали другие любители потусоваться перед фильмом, на фоне стоял гул из тихих разговоров и оживленной болтовни.

Я долго смотрела на руку Оза. Кольца на ней не было. Лицо мужчины искажали боль и страдания.

– Ты в порядке? – спросила я.

Он не ответил, только покачивал виски в руке и гипнотизировал взглядом свой напиток. Кубики льда звякали о стенки стакана.

– Оз, пожалуйста, поговори со мной. Что случилось? Зачем тебе в Нью-Йорк?

– Моя жизнь – это ложь. Одна большая ложь.