Я замешкалась. Если бы я пошла, что сказал бы Чарли? Ничего. Я так и не объяснила ему, кто мне Оз на самом деле, но после нашей прошлой встречи нам явно нужно было кое-что обсудить. Между нами столько произошло, что мы не можем так просто все оставить. Я уверена, что та история из Стамбула не повторится и мы во всем разберемся и расставим точки.
Я переоделась в черные джинсы, зеленый шерстяной джемпер и балетки – самое то для прохладного Парижа – и пошла к кафе. В окно я увидела Оза, что склонился над газетой в своих темных джинсах и темно-синем джемпере с V‑образным вырезом поверх рабочей рубашки.
Он увидел меня и улыбнулся. Мое сердце подпрыгнуло и сделало сальто, но я тут же стряхнула с себя это чувство. Это, наверное, все та же эйфория после удачного семинара, ничего больше.
Официант провел меня к столику и забрал мое пальто. Когда я подошла, Оз поднялся:
– Как прошло? Судя по улыбке, хорошо.
Я тут же села, чтобы он не бросился по обычаю приветствовать меня поцелуем в щеку.
– Превосходно. Спасибо тебе большое, что пригласил всех этих людей.
Оз пожал плечами.
– Не знаю, о чем ты, – сказал он, садясь обратно.
– Ой, ладно тебе, я поняла, что это ты. Или это просто совпадение, что треть всех присутствовавших – турки?
Оз застенчиво опустил взгляд на свой кофе.
– Пойман с поличным. Так же вы это говорите?
– Ну, сажать тебя за это вряд ли будут…
– А, хорошо. Тогда да, ты меня раскусила.
– Очень мило с твоей стороны, Оз. Все прошло замечательно.
– Вижу это по твоему лицу. Что возьмешь? – спросил он, когда рядом с нами снова появился официант.
Я просмотрела лежавшее на столе меню. В кафе вкусно пахло обжаренными кофейными зернами и выпечкой.
–
Я громко выдохнула.
– Сердце колотится, никак не успокоится.
– Значит, надо чаще проводить семинары.
– Да, надо бы.
Оз помешал кофе маленькой ложечкой, затерявшись в раздумьях.
– Так вот… – сказала я. – Когда мы созванивались, ты сказал, что хочешь поговорить.
Оз поправил рукава джемпера и глотнул кофе.
– Для начала я хочу извиниться за то, что сказал в Стамбуле. Зря я это все тебе рассказал, прости. А еще я так и не поблагодарил тебя за то, что ты поддержала меня тут, в Лондоне, когда я собирался в Нью-Йорк. Я только потом понял, что не спросил, как поживаешь ты сама, почему пришла на встречу…
– Это все Лиз. Это она у нас верит в судьбу. Она сказала, что, хоть эта встреча и задумывалась как невинная шутка, я просто обязана узнать… Узнать… – слова застряли в горле.
– Узнать, в отношениях ли я? – Оз осел в кресле.
Официант принес мой заказ. Я пробежалась по шоколадной пенке глазами.
– Извини, Эбби. Если бы я не летел в Нью-Йорк, я бы к кинотеатру не пришел.
– Я знаю. Вы с Димой решили дать своему браку еще один шанс, и у вас замечательная дочь. С моей стороны было глупо приходить.
Оз цокнул языком:
– Неправда. Я был очень рад, что ты пришла. То, что мы оба оказались там, было предначертано нам судьбой.
– Так… – я покрутила кружку. – Что произошло потом, после той ночи?
Я посмотрела в его карамельные глаза, которые стали мне такими привычными. В этом освещении они казались грустными и равнодушными.
– Я полетел в Нью-Йорк и встретился со своим отцом, – он наконец улыбнулся краешком рта. – Ох, Эбби… Чувство было… Нет, я не знаю нужных слов на английском. Я несколько дней осознавал произошедшее. Он удивился мне не меньше, чем удивился я, когда узнал, что он жив. Я не хотел уезжать, не мог спать. А как? Я боялся, что если я усну, то потом открою глаза и пойму, что это было сном. Мы столько всего обсудили. Я испытал все возможные эмоции – злость, радость, недовольство…
Его глаза подернулись дымкой, он взял чашку в обе руки.
– А что потом?
– Он просил, чтобы я больше никому в семье про него не рассказывал, но я так не мог. Мои брат и сестра имели право знать. Однако эта весть разрушила мою семью. Дед признался, что это он все начал. Матери пришлось подыгрывать его лжи. Они заплатили моему отцу, чтобы он уехал, сказали, чтобы он начинал новую жизнь в США. И это не только из-за аварии, а еще из-за того, что он пил и плохо обращался с бизнесом, портил репутацию семьи. Мать оправдала свои поступки тем, что, после того, как отец меня чуть не убил, она так его и не простила – для нее он умер. Они с дедом были в ярости от того, что я его нашел. Я бросил семейный бизнес, оборвал все связи. У меня ничего не осталось. Диме больше не нравилась наша жизнь вместе, и она ушла от меня к своим родителям. И Эду забрала.
– Я… Я не знаю, что сказать.
– В одно мгновение я потерял все – семью, дочь, но я обрел отца, – он помотал головой. – Как это сказать… Английский меня подводит. Я достиг дна.
– Да уж, похоже на то.
– Я очень долго пытался это все принять. Один хороший друг приютил меня, и я поддерживал связь с отцом. Он очень мне помогал, и потом я наконец устроился на работу волонтером через давнего друга из университета. Мы с ним вместе работаем. И я долго боролся за право видеть Эду.
– Оз, мне очень жаль.
