Я даже как-то слегка разочаровалась. Такое ощущение причастности к тайнам мира было. И вдруг все? Травник, углядев замешательство, уже откровенно хихикал над моим задумчиво-увлеченным выражением лица, и я решила его вопросами мироустройства пока не донимать.
А потом стало не до вопросов. Едва мы успели перекусить на привале, как у меня разболелся зуб. Может, подаренные медовые орешки спровоцировали, может, срок ему пришел, но ощущения были самые что ни на есть свиевые. Началось все с легкого покалывания и уже через пару часов, в десну словно вонзили раскаленную иголку. Боль пульсировала горячими волнами, забивая все остальные ощущения. Как назло, обезболивающую настойку спутник вручил вредной вуколачьей тетке, под видом средства от морщин. То-то я удивилась тогда, откуда у него сходу такая вещь нашлась. Попытки сварить средство из подручных трав бесславно провалились, на получившийся отвар зуб плевать хотел. Ночь я не спала, с громкими подвываниями топталась по полянке вслед за огневиком, распугивая стонами окрестную нежить и пополняя лексикон бранных слов. Травник, безуспешно пытаясь поспать под мои стенания, сквозь зубы ругался такими словами, что даже луна краснела. Отходить с поляны было небезопасно, тем более что в кустах окрестных кто-то всю ночь рычал и ворочался, а уснуть невозможно. Утро началось с хмурого переругивания и взаимных претензий. Единственное, что оставалось – добираться до хотя бы относительно крупного поселка и искать ближайшего цирюльника.
День пути я почти не запомнила. Раскаленная игла в челюсти разрослась до размеров доброго шила и прокручивалась по своему усмотрению. Боль отдавалась в ухо, в голову, застилала взгляд красноватым туманом. Я уже не выбирала, куда идти, и травник буквально тащил меня чрез лес за руку.
Желудок ныл и требовал еды, но кроме взвара я в себя запихнуть ничего не могла. При попытках что-то откусить челюсти отдавались таким фонтаном ощущений, что я предпочла погибнуть от голода чем от зубной боли.
Сначала травник еще пытался на меня шикать, из соображений: «Вся нечисть лесная на стоны сбежится», – но потом махнул рукой, опасаясь только излишнего внимания со стороны рыцарей к беспокойной «баньши».
Ближе к обеду идея разбежаться и треснуться головой о ближайшую елку, чтоб зуб, зараза, выскочил к свию, уже не казалась мне такой уж глупой. Радостный вопль спутника: «Селение!!!», я приняла за бред одурманенного болью сознания.
Очнулась уже во дворе цирюльни. Хозяин, бородатый дородный мужик с перевитыми жгутами мышц ручищами, внушал определенный трепет и уважение. Сориентировался он быстро и уже через пару минут раскладывал на принесенном из дома столике устрашающего вида щипцы и крючья. При виде этого пыточного набора я как-то смирилась с зубной болью и попыталась улизнуть со двора. Правда, при моих габаритах это оказалось весьма проблематично, и травник попытку побега пресёк на корню, да еще пообещал волчням на съедение бросить и идти в одиночку, ибо мои вопли ему за два дня надоели свиевей некуда.
Цирюльник занес огромные, поблескивающие на солнце щипцы и нарочито ласковым голосом поинтересовался:
– Ну что, красавица, ротик открывать будем?
Я, что есть силы сжав челюсти, отрицательно замотала головой
– Не бойся. Это всего минута. Раз, и не болит!
Предложение было весьма заманчиво, тем более что шило в челюсти закрутилось с новой силой. Я не успела еще принять решение, как травнику надоел этот балаган и он разобрался с вопросом кардинально. За хвост резко рванули, выдирая волосины. От неожиданности я заорала. Цирюльник с готовностью сунул щипцы мне в рот, одновременно хватая за руку, чтобы не смогла оттолкнуть. Во вторую тут же вцепился подскочивший травник. В голове с жуткой болью взорвалось маленькое солнце, рот наполнился кровью и с противным треском зуб остался в щипцах у цирюльника.
Почти сразу полегчало и боль начала затухать. Я осторожно пощупала языком дыру на месте злосчастного зуба.
– Да не кривись так, – добродушно отозвался цирюльник, – я уж его рассмотреть успел. Молочный он. Должен был до шестнадцатой зимы смениться, ан нет, задержался. Так что новый скоро вырастет. Хочешь, на память возьми? Некоторые вон, из своих зубов даже зелье приворотное на заказ у знахаря делают. Самое что есть верное, говорят!
Грай слегка позеленел, видимо вкус зелья представил. Я, сжалившись над травником, от зуба отказалась, но когда мы вышли на улицу, не удержалась от легкой «шпильки»:
– А к тебе, небось, девицы окрестные тоже за приворотами бегали, а?
Спутник пропустил вопрос мимо ушей, с воскликом: «Во дурень!» хлопнул себя по лбу и потащил меня обратно в цирюльню. Еще через час, на центральную дорогу деревни, мы вышли такими красавцами, что хоть к королю на прием. Граю наконец-то обкорнали белобрысые лохмы и теперь парень щеголял короткой стрижкой. Выбритый и причесанный он так гордо задирал нос, что какие-то две деревенские девицы остановились неподалеку, хихикая и посылая этому франту многообещающие взгляды. Травник было приободрился:
– Итка, ты глянь, как они на меня смотрят!
