Номер отеля четыре на четыре метра. Тумбочка с трещинами. Потёртое от сотен постояльцев ковровое покрытие на полу. Огромная двуспальная кровать и мужчина, который метался от одной стены к другой, как раненая птица в клетке. Четвёртый день, как он будто запер здесь самого себя. Всё тело горело огнём после тренировки в тренажерном зале отеля. Вторая за сегодня. Горящие мышцы словно ломали кости изнутри, сжимали их вокруг и не отпускали. Как не отпускало мужчину, который испытывал ломку.
Вадим ходил из стороны в сторону, с планшетом в руках, глядя на горящую точку на экране — Отбитая. Судя по геолокации, она эти дни провела, пользуясь, полной свободой, данной ей Великаном. Клубы, рестораны, бары, бассейн и спа комплекс. Катя отключила программу слежения на своем телефоне, нашла один трекер в своей машине и, похоже, спустила его в унитаз, как и их отношения. Тот путешествовал по сточным трубам и готовился к речной регате. Второй трекер доводил Вадима до состояния — «Халк круши!».
Он бил себя по рукам, бил боксёрскую грушу, но этого было мало. Нужно было пережить ломку. Эти две недели передышки в Москве он взял себе, как время, за которое он избавился бы от яда, который впрыснула ему Катя прямо под кожу. Она была в его мыслях, как один и тот же фильм, поставленный на повтор. Вадим проматывал их отношения в голове раз за разом, и пока всё, что он понял — Катерина Викторовна здорово покатала его на американских горках, расшатала по эмоциям так, как никто до неё. Бросала его то в жар между своих ног, то отталкивала в холод одиночества подальше. Так можно привязать мужчину к себе надолго, а слезть с горок нельзя, даже если тошнит. Ремни привязанности держат намертво. Вадим вырвал ремни с корнем, но всё ещё сидел в тесной кабине, катая сам себя на волнах воспоминаний. Нужно время, чтобы её забыть и отвыкнуть.
Только вот у них есть общий бизнес, который достался им в наследство от его лучшего друга. С этим Вадим решил просто — он приедет и выкупит у Кати её доли в бизнесе, вряд ли она будет гореть желанием работать на него после того, как он её бросил.
Вчера Вадим продал свои земельные участки, которые висели на нём мёртвым грузом семь лет и достались ему в счёт долгов перед его старой фирмой от одного из заказчиков. Оказалось, что теперь эта земля Новая Москва и отлично подходит для строительства ипотечных коробок для хомячков.
Глядя на количество нулей в договоре купле-продажи, Вадим испытал чуть больше, чем ничего. Примерно столько же он испытывал, когда смотрел на свой счёт банковских карт и счетов. Он заглянул в траты за прошлые месяцы, основная статья расходов — Катерина Викторовна Громова. Он оплачивал ей квартплату, ремонт машины, покупал всё, что она хотела и даже не думала. Вадим раньше только слышал о женщинах, которым хотелось дарить подарки, не требуя ничего взамен. Теперь он был с такой знаком.
— С-с-с-сука! Пошла к чёрту из моей головы! — процедил сквозь зубы Вадим, вспоминая её благодарную улыбку, которой она одаривала в ответ на его презенты.
Когда она получала от него подарки её глаза горели такой радостью, будто ничего лучше с ней в жизни не случалось, и не важно была ли это шоколадка на кассе супермаркета или шуба из черно-серого песца, которую он ей подарил зимой, увидев, как она щеголяет в короткой кожаной курточке на морозе. Она получила сначала по заднице, потом пакет с мехами. Мерила она шубу на голое тело и чулки, сказала, что так и будет носить.
Вадим бросил планшет на кровать и направился в душ, снять напряжение с мышцы, которая не давала ему покоя, как только он вспоминал о своей бывшей Отбитой. Без мехов и одежды, в спальне на его кровати.
Вадим сидел за столиком в одном из популярных ресторанов Москвы, мрачно осматриваясь вокруг, за год в городе миллионнике-замкадыше он порядком отвык от пафоса столицы. Эскортницы с одинаковыми лицами и волосами тратили насосанные за ночь финансы за обедом, мужчины в костюмах за сотни тысяч, решали суперважные вопросы, поглядывая на голодных эскортниц, что ими кормились. Москва — словно большая многомиллионная кормушка, у которой собирались все, кому было мало провинциальных щей.
Вадим сбежал от самого себя в эту кормушку одиннадцать лет назад. Год назад сбежал уже отсюда, потому что так и не понял куда и зачем бежал. Успешный бизнес приносил деньги, какое-то подобие смысла жизни, а потом наступил кризис. Не снаружи, а внутри. В тридцать пять лет его шибанул кризис среднего возраста. Даже в отсутствии опостылевшей жены и оравы орущих детей, имея отменное здоровье и мужественную внешность, деньги и уважение, Вадим Крымский будто потерял смысл своего существования.
Он всё продал, сменил местожительства, но пустота так и оставалась зияющей дырой, пока в неё с разбегу не запрыгнула Отбитая. Потусовалась там в бликах дискошара, который притащила с собой, а потом ей стало скучно.
