— Толку-то тебя спасать, ты же к скамейке задницей примёрзла.
Катя покосилась на него, как на идиота, каким он себя в общем-то и чувствовал, Макс наврал с три короба. Катя, может, и Отбитая, но курить бы точно не стала, если бы была беременная. Её лицо вдруг озарилось лучиком света, что пробилось сквозь тучу, она подскочила со скамейки, подхватила плед, что всё это время согревал ей пятую точку и метнулась к своей машине.
— Ты больной, Крымский, понял меня?! — рявкнула она, пробегая мимо него. — Ты как меня нашёл? Там, что ещё один трекер лежит? Два? Десять?
Она быстро подошла к своей машине, начала рыться в багажнике, в поисках трекера, хотя он мог быть где угодно, но в салоне у неё недавно была химчистка, под капотом ТО, под машиной ремонт ходовой, остался только багажник и запаска, которую она не вынимала года три.
— Если я сейчас не найду этот трекер, я клянусь, я тачку с моста столкну! — рявкнула Катя, кидая пакеты из магазинов прямо на асфальт. — Что у тебя с головой, Крымский?! Ты следишь за мной?
Вадим сложил руки на груди и молча наблюдал за её метаниями, не пойман — не вор, но когда она добралась до запасной шины и попыталась её вытащить, он не выдержал и подошёл к ней. Сильные признают свои ошибки, Вадим вытащил трекер оттуда, куда он положил его в прошлый раз, почти перед самым расставанием заменил, батарейка всё равно скоро перестанет работать.
— Это всё? Или ещё есть?
— Нет. Ничего не осталось.
— Вот и славненько. Давай, пока, у меня послезавтра самолёт, я на море, а ты на… Куда ты там хочешь пойти? Выбирай!
Её хамство пересекало границу чёрт его знает, какой раз по счёту за день, Вадим хотел было ей ответить, как заметил логотип на пакетах, которые она запихивала в багажник. Все из детских магазинов обратно. Новогодними подарками для племянников уже затарилась? Катя захлопнула багажник и направилась к водительской двери, она уже протянула руку, чтобы открыть её, как он резко схватил Катю за предплечье и притянул к себе. И вот уже обе его руки держат её мёртвой хваткой, а Катя смотрит на него своими большими бесстыжими глазами. Она не пыталась вырваться, просто отрешенно смотрела на него.
— Тебе чего надо?
— Макс сказал, что ты беременна, это правда?
— У него и спроси, раз его слушаешь! Я тут при чём? — усмехнулась она и её уголки губ дёрнулись в стороны, будто она пыталась улыбнуться, но не смогла.
— Я тут по дороге спросил у него, с чего это он взял, что ты беременна, — прищурил глаза Вадим. — Он сказал, что брал у тебя машину и там был заказ из аптеки, с кучей витаминов для беременных. Покупки в твоём багажнике для кого?
— У меня невестка беременна, — задрожали её губы и он всё понял — безбожно врёт.
— Можешь даже не стараться, на мне не сработает, усмехнулся Вадим. — Удивительный талант, смотреть в глаза и врать. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня, Катя — невинная овечка в волчьей шкуре.
Она отвернулась от своего бывшего любимого мужчины в сторону и молча глотала слёзы, подступившие к глазам, её дыхание участилось и она слегка приоткрыла рот, чтобы ей хватило кислорода на этот разговор. Её лицо сбоку было закрыто капюшоном куртки и он не видел её. Солнце давно скрылось за тучу, из которой начали падать крупные хлопья снега. Их становилось всё больше и больше, как будто огромная стая белых мух обрушилась на землю.
— Что молчишь? Впервые нечего сказать?
— Нечего, а ты говори, не оставляй ничего про запас, я тебя слушаю. Видимся в последний раз.
— Чей ребёнок, Катя? Сколько недель?
— Мои. Они мои, — еле слышно сказала она.
— Твои? Сколько их там? Двое? Трое?
— Двое.
— Ты с одним-то не справишься, а тут двое, — усмехнулся Вадим. — Какая из тебя мать, Катя? Тебе бы свои проблемы решить, как ты собралась детей воспитывать? Между походами к психотерапевту?
— Ты прав, сегодня к врачу запишусь. Пока есть время исправить свою ошибку.
— Ты что несешь, Отбитая? Так сколько у тебя недель?
— Восемь. Отец не ты…
Ложь сорвалась с её губ легко и непринуждённо, по привычке. Катя нервно сглотнула её остатки и ждала своего освобождения из рук дознавателя. Она буквально почувствовала, как он приблизился к ней, и совсем рядом стало тепло от его дыхания.
— Я тебе не верю, Катя. Ты врёшь больше половины своей жизни, — тихо сказал Вадим. — Сейчас я возьму твой рюкзак, где у тебя всегда лежит всё самое необходимое, как будто ты в любой момент готова сбежать. У тебя там лежит блокнот, где записаны все твои любимые племянники с именами и днями рождения, приклеены ваши фотографии, где вы вместе. Ты очень сентиментальна, Катя. Первое фото после УЗИ там должно быть. Так вот, если я туда загляну, я уверен, что найду там твои медицинские документы, которые ты теперь тоже с собой таскаешь, после того, как узнала о своей аллергии.
Катерина замерла от этих его слов, как он хорошо её изучил, будто она его жертва, а он охотник. Ну уж нет! Это она разделывает дичь ещё тёплой! Она кто угодно только не жертва! Катя резко повернулась к нему, встретившись с его взглядом, который пылал яростью.
