— Понятно, — вздохнула Алиса. — Мама всегда папу пилила, что он ей изменяет. А что она хотела от мужчины, за которого вышла замуж, и он с ней же своей первой жене изменял?
— Всё правильно ты говоришь, Ириска, потому что умная. Ты, кстати, идёшь со мной, плюс один. Расселась тут без дела! Размер у нас с тобой почти одинаковый, давай ищи свой стиль у меня в шкафу.
Единокровные сёстры провели два часа, исследуя закрома шкафа Катерины. Она давно так не смеялась и не радовалась за Алису, которая будто оттаивала от пережитой полтора года назад травмы. Девочка стала более открытой, больше улыбалась, в ней появилась уверенность, которая окрепла до того, чтобы задуматься о самостоятельном переезде в столицу. Катя подарила ей две свои кожаные куртки, несколько платьев. Она была готова отдать ей всё, если бы она захотела. Когда Катя кого-то любила, она всегда так делала. Отдавала всё своё и всю себя бонусом сверху. Люди кивали, забирали, требуя ещё и ещё.
Сейчас она чувствовала себя будто пустой, словно за тридцать один год своей жизни раздала всё самое ценное, а себе ничего не оставила, да и рядом никого не осталось. Только её собственное отражение.
В день премьеры Катя наносила макияж дрожащими руками. Её вдруг посетила мысль, что Вадим тоже придёт «плюс один». Она пыталась откреститься от этого вечера, но он очень настаивал, строча ей сообщения. Даже звонил.
После их последней личной встречи с запахом свежей крови, Катя пользовалась легендой о своём плохом самочувствии, чтобы не ходить в офис. Вообще-то, чувствовала она себя очень даже хорошо. Проспала почти сутки после того дня и проснулась как огурчик.
Сейчас огурчик что-то приуныл. Катя испугалась своей реакции на то, что увидит Вадима с кем-то ещё. Не расплакаться бы от несчастья. Поплакать Катя готова была уже сейчас, но продолжала привычными движениями наводить себе красоту на лице, на всякий случай, используя водостойкие тени, подводку и тушь.
Перед выходом она улыбнулась девушке в красном платье, что смотрела на неё из зеркала:
— Улыбайся, доченька! Никому твои слёзы и проблемы нахрен не нужны! — изобразила она голос своей мамы, коуча по жизни. — Придёшь домой — поплачешь в туалете, а потом снова будешь улыбаться!
Примерная дочь всё ещё слушала свою маму и следовала её советам, хотя они давно перестали работать.
Вадим терпеть не мог такие мероприятия, лучше провести неделю на стройке с утра до ночи среди рабочих, чем несколько часов среди общества, которое считает себя элитой. В зале только приглашенные лица, светский дресс код, никаких плебеев с улицы. Официальная часть перед первым актом — хвалебные речи в адрес мецената и филантропа Святослава Филимонова от мэра, затем благодарность компании «Прометей», которая превратила долгострой в величественное здание, что простоит века. Дальше вступительное слово от директора театра и главного режиссёра.
Наконец, занавес открылся, шквал аплодисментов и перед его глазами пролетел первый акт постановки. Вроде бы это была комедия, Вадим ни разу не посмеялся, ни разу не взглянул на Катю, которая сидела с ним в одном ряду согласно пригласительным билетам. Между ними сидели близнецы, в компании двух коллег из офиса, Макс позвал — секретаршу Кати Ирину, Павлик новенькую блондинку из бухгалтерии. Вадим думал, что Катя составит компанию Филину, но она, неожиданно, пришла вместе с Алисой, а Филимонов с Камиллой под руку. Рядом с Вадимом сидела Таня, которую он пригласил, можно сказать, случайно, после затянувшегося вечернего совещания. Она выразила своё восхищение проектом театра, мимо которого она недавно проезжала, Вадим предложил ей увидеть его изнутри в день премьеры. Братья тогда как-то неодобрительно на него посмотрели, но промолчали.
Сегодня Таня как будто пыталась с ним флиртовать, осторожно калибруя его реакцию, только её не было, ни на её попытку взять его за локоть, когда они поднимались по ступеням к дверям театра, ни на её попытки с ним обсудить первый акт.
— Таня, развлекайся. Меня развлекать не надо. Я пригласил тебя, как коллегу, которая немного успела принять участие в проекте, помогала Катерине Викторовне, — ответил Вадим на её очередную реплику в антракте.
Больше она к нему не приставала. После премьеры — праздничный фуршет в арт-кафе здания театра. В фойе была организована небольшая танцевальная зона, импровизированная сцена с живой музыкой и певицей.
В то время, как братья и Вадим принимали поздравления от гостей, получали новые предложения от заказчиков, Катя красной стрекозой носилась по танцполу, иногда одна, иногда в паре. С Быстрицким, Филином, Виталиком, но больше с Тимуром, которого пригласил Филимонов. Сутенёр, который для всех здесь был тёмной лошадкой, пришёл один и отплясывал со своей давней партнёршей по танцам. Катя веселилась от души.
— Она тебе никого не напоминает?
