Она поставила себе на колени сумку для документов и достала из неё три папки, красные, как её помада на губах. Осторожно положила их на стол в стопочку и любовно погладила обеими ладошками верхнюю от центра к краям, подняла на Свиридова свои озорные глаза и задорно сказала троим друзьям.
— Ну что ж, приступим к вашей ментальной экзекуции! Я так долго готовилась, вы, наверное, заждались! Вы, смотрю, всё ещё думаете, что толпой можно что-то решить? Зря. Я вас в одиночку размажу.
За столом повисло молчание, люди напротив неё переглянулись, Вадим же смотрел на неё ожидая продолжения, не тот сценарий, он ожидал другого, а вот братья как будто выдохнули с облегчением. Максим слегка улыбнулся, Павлику же было что сказать.
— Что, как в прошлый раз Катерина Викторовна? — притворно вздохнул он. — У нас новая ветка бизнеса будет или сразу три?
— Ну что вы, Павел Андреевич, зачем нам их дышащие на ладан компании, все сплошь в долгах и дебиторских задолженностях!
— Катерина, мы ведь обо всём договорились, вы уже выполнили первую часть договорённостей, назад дороги нет. Вы передали нам документы, а мы проплатили аванс, — прищурив глаза, сказал ей Свиридов. — Испугались?
— Здесь нет никого и ничего, что могло бы вызвать во мне страх. За аванс спасибо, я его уже потратила, на всякие бабские штучки, — Катя цокнула языком и усмехнулась. — Так о чём мы там говорили? Ага, документы принесли, чтобы в лицо ему ткнуть?
Свиридов достал из своего портфеля папку и кинул на стол, Катя взяла её и, небрежно пролистав, передала Вадиму. Тот пробежал глазами по содержимому копий каких-то договоров и актов, узнал свои подписи в конце страниц, а вот договора и названия компаний он не узнал.
— Твои подписи? — спросила его Катя.
— Похожи на мои, но я этого не подписывал.
— Верно. Я пошалила немного, за тебя подписала. Такая сложная у тебя роспись, весь вечер просидела, копируя. Они ничего не стоят, фальсификация. Можешь подать на меня в суд, — Катя кивнула в сторону Вадима, а затем злобно уставилась на мужчин напротив неё. — Я дала вам флэшку, а потом ещё одну. Любите вы мужчины вставлять всё подряд, куда не попадя. Во второй раз, вставили куда надо, правда самим себе в зад, как оказалось. Там кроме кучи папок и левых файлов был один такой, незаметный червячок. Ну вы поняли, да? Откуда ветер дует, вашей коллективной погибели.
Катя сцепила руки в замок на столе и напряглась, как и трое напротив неё.
— Кобра может убить с одного укуса, но я всё же человек и я всегда даю своим жертвам выбор. Мы можем спокойно и трезво оценить ситуацию, вы извинитесь, мы пожмём руки и больше, чтобы вас не было ни слышно ни видно.
— За что же нам извиняться, позвольте спросить? — усмехнулся Свиридов, который говорил за всех остальных.
— За заведомо ложные показания! — Катя пригнулась над столом. — Ничего вы выкупать не собирались, у вас денег нет, нищеброды! Покопалась в ваших финансах, у всех вместе и каждого по отдельности. В курсе, что я там нашла? Дырку от бублика, вы все почти на мели. Значит, вы предлагали сделку только ради моего согласия, это и была сама цель. В вашем больном коллективном разуме созрела идейка, что пока мы вчетвером будем устраивать грызню на руинах бизнеса Игоря, вы нас уничтожите по одному. По вашим планам, сначала они бы втроём под руководством Вадима, разобрались бы со мной. Он никому особо не доверяет, и вы, Иван Демидович, это знаете, поэтому следующие на очереди были бы братья. Он остался бы в гордом одиночестве во главе всего. Но понёс бы потери — финансовые, юридические, людские. И тут вышли бы на сцену вы, со своим, как вы думаете, компроматом на него. Он ничего не стоит, кстати, я там всё прошерстила от и до, полная чушь. У вас ничего нет, дырка от бублика, я повторюсь. Ну так что? Готовы признать свои ошибки? Извинения будут услышаны, я вам обещаю. У меня нет к вам личной неприязни, мне до вас всех побоку. Вашу маленькую глупость я готова вам простить, им вы ничего сделать не успели, их не касается.
«Опять всё провернула за моей спиной, мне ни слова. Сижу тут, как идиот» — подумал Вадим.
Катя вперилась взглядом в Григорьева, тот выглядел испуганнее всех, а вот остальные отказывались смотреть правде в глаза и осознать своё положение на её празднике жизни.
— Антон Фёдорович, — обратилась Катя к Григорьеву. — Из вас троих вы всегда казались мне разумнее, чем остальные. Почему же сейчас вы молча наблюдаете, как все вместе катитесь ко дну? И падать вам всем будет очень больно, вам больнее всего. Не стоит хранить такие фотографии. Я разрушу вашу жизнь, только одной из них.
Он нервно сглотнул, но ничего не ответил, взглянув на Вадима.
