— Ой, какого ты хорошего мнения обо мне, я прям поражаюсь! — приложила Катя руку к груди и хлопая глазками. — Жаль тебя разочаровывать будет. Ой, да ты ж у нас папаша без году неделя, многого не знаешь! А я тебе расскажу, ты ведь не в курсе, что родители считают своего ребёнка самым лучшим, наделяя его качествами, которых у него нет. Я для своих родителей была идеальной девочкой, а теперь одна сплошная проблема. А я для тебя как трёхлетка, да? Катя хорошо кушает, спит в садике на тихом часу, громко поёт на утренниках и хорошо танцует, не дерётся с детишками из своей группы, и уже молодец! Ой, и тут тебя жаль разочаровывать, прям по всем фронтам. Особенно драки мне хорошо удаются!
Маска жалости на лице Кати сменилась умилением и фальшивой улыбкой, её понесло, она уже не замечала никого кругом, её интересовал только её оппонент напротив. Свидетели этого разговора, наблюдали за этим представлением и завораживающее зрелище — моноспектакль одной актрисы в разных ролях.
— Он же в два раза больше тебя, — с улыбкой покачал головой Сергей. — Ты, как медоед, Катерина, плевать тебе, кто твой враг, ты бросаешься на него и он отступает перед твоей дерзостью. В какой момент своей жизни ты поняла, что физическая сила вообще ничего не значит?
Катя на минуту задумалась, похлопала по столу ладошками и закусила губу.
— В восьмом классе. Я избила десятиклассника, сильно, до крови, меня на учёт потом поставили в правохранительных органах. Он был на две головы выше меня. Сбей врага с ног и рост не будет иметь значения. Я просто села на него и молотила кулаками по его лицу, кровь во все стороны, одноклассники охуели от такого зрелища, никто даже подойти не решался. Два моих старших брата оттащили меня от него, поэтому он остался жив.
— Понравилось?
Сергей прищурил глаза, Катя тоже. Отец и дочь, наконец, говорили на одном языке, понимая друг друга. Вадим смотрел на них обоих, сравнивая между собой, она на него похожа. Катя его будто скопировала, те же фразы, тот же взгляд.
— Да, бешеный адреналин. Я победила, это мне понравилось ещё больше.
— Какие выводы сделала?
— Не всё то, что выглядит, как мужчина, им на самом деле является, это первое. — начала загибать пальцы на руке Катя. — Если тебе есть за, что бороться, и правда на твоей стороне, внутренние ресурсы твои почти безграничны. Мною управляла слепая ярость тогда, я научилась её контролировать. Когда твоя голова холодна и ты готов идти до конца, у твоего соперника нет шансов. Люди чувствуют силу и всегда ей подчиняются — животный инстинкт. Даже крупные животные вроде медведей обходят медоедов стороной.
— В чём была его вина? — продолжал допрос Сергей.
— Он обидел мою подругу. Мерзкая история, она боялась ходить в школу, над ней смеялись. Надо мной никогда не смели ни смеяться, ни издеваться. За моей спиной были четверо старших братьев и четверо младших в довесок, ещё злее, а ещё два моих друга, всегда рядом. У неё никого. В тот день я доказала всем и самой себе, что я и сама справлюсь с обидчиками, меня лучше не трогать, и тех кто рядом со мной тоже.
— Зачем вышла замуж в восемнадцать лет? Старалась быть как все?
— Хотела замуж за хорошего мальчика, чтобы быть хорошей девочкой, — усмехнулась Катя. — Ну и залетела в 18 лет, как уж без этого, пришлось в белое платье втиснуться.
— Я давно хотел тебе сказать, что мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить, — тихо сказал отец своей дочери.
— О, спасибочки, ты такой заботливый, папуль!
Катя приложила к груди руку и состроила саркастичную гримасу умиления в сторону Сергея.
— Мне твоя жалость на хер не сдалась, впрочем, как и ты! Ты ничего обо мне не знаешь! — она пригнулась к столу поближе к Сергею. — Вали к чертям из моей жизни, тебе в ней места нет, как я тебе и сказала, почему ты меня не услышал? Этот тоже меня, видимо, не услышал, всё любовью свои поступки прикрывает! И я ею прикрывалась, когда смотрела на него влюблёнными глазами, не замечая, что он в это время сдавливал мне горло! И среди всех моих родных и близких только один человек пытался открыть мне глаза. Папа. Мой настоящий папа. Только он один меня спрашивал: «Ты счастлива, доченька? Ты живёшь, как хочешь или хочешь по-другому?». Он один меня спрашивал и хотел услышать, что я скажу, а мой муж решал всё за меня. Старательно, любящими руками, вылепливал из меня такую же как и все. А тебе что от меня нужно? Натравливать меня будешь на своих врагов, как собаку бешеную? Злости и жестокости во мне немеряно!
Сергей сдвинул брови, глядя на Катю, которая тяжело дыша смотрела на него. Он улыбнулся ей, отчего сдвинула брови уже она.
— Ты ошибаешься, Катя, ты не такая. И да, ты не такая как все. Я могу это принять. Никогда не понимал, зачем это нужно, быть таким как все — никто ведь за это по головке не погладит.
Сергей смотрел в глаза Кате и по-доброму ей улыбался, она лишь, честно и прямо отвечала на его взгляд — подозрением всем его словам.
