Катя снова засмеялась истерическим смехом, никак не успокаиваясь, она собиралась ещё что-то сказать, но Максим взял её за руку и крепко сжал.
— Катя, помолчи, пожалуйста! Помолчи, что ты делаешь?! — тихо сказал он ей и она его, конечно, не послушала, замолчала лишь чтобы перевести дыхание.
— Пока мне есть, что сказать, я буду говорить! Так что потерпишь меня ещё немного!
— Сергей, ты всегда умел вовремя тормозить, сейчас самое время, она не умеет, — вмешался Вадим. — Тебе лучше уйти, она успокоится и вы поговорите, как отец с дочерью.
— Нет! — теперь Катя стукнула по столу ладошкой. — Мы договорим, сегодня мы видимся в последний раз, я всё тебе скажу, что не сказала раньше и разойдёмся каждый по своим делам. Меня это достало! Твоё дыхание за моей спиной меня достало!
Они оба смотрели друг другу в глаза и тяжело дышали, Катя нажала кнопку на столе и пришла официантка. Всё это время они были в зале ресторана одни, Катя закрыла его для посетителей, весь персонал схоронился в комнате отдыха.
— Принеси нам всем воды, пожалуйста, успокоимся — улыбнулась она ей. — И пепельницу Игоря, пожалуйста, она в кабинете на столе.
Девушка сделала всё, что нужно, Катя взяла в руки свою сумку и достала оттуда пачку, печально заглянула внутрь неё и достала одну сигарету. Она глубоко вздохнула, вертя её в пальчиках, поднесла к носу и втянула её запах.
— Игорь никогда не разрешал курить в зале ресторана, даже себе. — жёстко сказал отец дочурке-проказнице.
— Да? — притворно удивилась та. — Чё то я его тут не наблюдаю. Забыла совсем. Он же умер! Лучше бы ты умер, я бы даже не всплакнула.
— Катя, хватит, ты перегибаешь, — покачал головой Вадим.
— Вадим, не нуди! — повернувшись к нему, отчитала его Катя, щёлкнув зажигалкой. — Вечно ты всё веселье портишь!
— Убрала быстро сигарету! — неожиданно стукнул по столу Сергей кулаком, отчего братья вздрогнули, а Вадим нахмурился, уставившись на Сергея.
Слишком уж тот драматизировал, насчет её сигареты.
— Убери или я сделаю так, что уберут они! — повысил голос Сергей.
Он кивнул на свою охрану, Вадим внимательно посмотрел на Катю, как она отреагирует на эти резкие слова от своего отца, та лишь усмехнулась. Но затем она изменилась в лице, стала вдруг серьезной и сосредоточенной, её взгляд будто заледенел, уставившись на Сергея.
Она что-то спросила его по испански, он ответил, она снова что-то сказала ему и он кивнул. Катя облегчённо выдохнула и отложила сигарету. «Оба полиглоты. Дочь пошла в отца» — подумал Вадим.
— Разозлила тебя, да? Так разнервничался. Повторяю тебе демо-версию моего переходного возраста, может, ты в первый раз не понял. Он у меня, кстати, не закончился ещё, если верить моей маман, — усмехнулась Катя. — Тогда я начала осознавать себя отдельным от родителей человеком, они никак не могли этого принять. Что их дочь выросла. Время, когда приходится отпускать своего ребёнка во взрослую жизнь наступает слишком быстро, нельзя подготовиться. Это мне папа сказал. Я вела себя очень плохо, хамила маме и отцу, вытворяла всякое, от чего теперь у меня волосы на голове шевелятся, а они и не знают, кстати, о многом. Я отстаивала своё право решать, кем я буду и что мне делать со своей жизнью. И они мне позволяли, точнее, папа позволял, он у нас в семье отвечал за моё воспитание, мама переложила это на его плечи в один прекрасный момент и отошла в сторону, махнув на меня рукой. Он позволял мне падать и подниматься, делать ошибки и учиться на них. Он в меня верил, пил валерьянку и снова верил. Лишь всегда повторял, что он рядом, и если мне нужна будет помощь, он всегда мне протянет руку и я смогу на неё опереться. Но встать я должна буду сама, за меня это никто не сделает. И я падала, снова и снова, но всегда поднималась, и в какой-то момент чужая рука стала мне не нужна. Он и это принял. Мама лишь молча слушала своего мужа. Но теперь я почему-то для неё снова превратилась в сложного подростка, которому нужно указывать верное направление движения. А ты, что сделал бы ты в мои четырнадцать на месте моего отца? Ты бы никогда не принял ни одно из моих неправильных решений. Ты ведь умнее, тебе лучше знать, как надо. Ты бы выбил из меня всю дурь, которая тебе показалась бы неправильной. Ты бы придавил меня кирзовым сапогом к земле, и я бы больше головы не подняла. Пошла бы учиться туда, куда ты проплатил, дружила бы с теми, кого ты одобрил, чтобы дурно на меня не влияли. Вышла бы замуж за того, кого бы ты мне подогнал. Скорее всего подложил бы меня под одного из своих партнёров, сказал бы, что это выгодная для меня партия.
— Это не так, Катя, я бы никогда так не сказал, — покачал головой Сергей.
