— Ну теперь вот свидетелей слишком до хера, придётся вас всех убрать, — притворно вздохнула Катя. — Даже родная мать не поняла разницы, никто не понял. Никто меня не видел на самом деле.
— Игорь всё знал, да? Он смотрел на тебя и видел Карину, не Катю. Он смотрел на тебя и знал, что ты сделала и не отворачивался.
— Всё-таки обвиняешь?
— Карина, я на твоей стороне, что бы не произошло тогда, я на твоей стороне. И я от тебя не отвернусь, никогда! Я не знаю, зачем ты это сделала, но я хочу узнать.
Сергей оглядел остальных присутствующих, они молчали и смотрели лишь на Катю, которая поражала своей безмятежностью. «Она всё-таки психопатка? Лёня был прав? Она что свою собственную сестру убила, чтобы быть единственной и неповторимой? Сергей на это ей намекает?» — пришла ужасная мысль Вадиму в голову. Карина опровергнула эту мысль, повернувшись к близнецам:
— Знали бы вы, как я вам завидую. Каждый день, глядя на вас вместе, я только и делаю, что завидую чёрной завистью. Вы есть друг у друга, а у меня её больше нет, без неё я совсем одна. Это с ней я была целой, а теперь от меня осталась только половина. Не самая лучшая моя половина. Катя была добрая, смешная, заботливая, не очень умная, но моего ума хватало на нас обеих. Когда Катя умирала, Карина умирала вместе с ней. Она очнулась в больнице и там над её кроватью сидела полностью седая мама, ей был тридцать один год, младше, чем я сейчас. Я ничего не сделала, папуль, я просто, сказала то, что мама хотела услышать…
Катя запнулась, а Сергей приоткрыл рот от удивления, замялся на секунду, нервно поправив галстук.
— Мама назвала тебя Катей и ты не стала её разубеждать? — сдавленно сказал Сергей. — Карина, вы были совершенно одинаковые, ни одной различающейся родинки, ни одного шрама! Она просто…
— Мама выбрала, кто будет жить, я лишь согласилась с её желанием и решением. Она назвала меня Катей тогда, плакала навзрыд и всё повторяла «нашей Карины больше нет». Как легко она меня похоронила, да? Сразу понятно, кто была любимая дочь…
— Вас отличали друг от друга лишь по одежде и характеру! — воскликнул Сергей. — Это была трагическая ошибка! Почему ты не сказала правду?! Почему?!
— Ну как это почему? — усмехнулась Карина и изменила голос, изображая свою маму. — «Катя, солнышко, ты отлично тянешь носочек! Ты будешь стоять в первом ряду! Катюша, ты моя хорошая, снова получила пятёрку, какая ты у меня умничка!».
Её голос был приторно ласковым, а в глазах сверкала искорка безумия, именно этого Сергей и боялся, вглядываясь в её лицо и пытаясь понять, что с ней произошло тогда и что ему делать сейчас.
Улыбка его дочери сменилась ядовитой усмешкой, и голос изменился снова, теперь она говорила строгим голосом своей мамы.
— «Карина, ты опять не стараешься! Почему опоздала на занятия, ты ведь с Катей из школы вышла? Она уже здесь, а ты только соизволила прийти! Может, вообще ходить не будешь, если тебе неинтересно? Будешь с братьями по подворотням шляться? Карина, ты опять подралась! Карина, ты меня позоришь! Карина, веди себя нормально! Карина, прекрати кривляться! Карина, от тебя столько проблем! Карина! Карина! Карина!» — голос маленькой девочки сорвался на крик.
Она глубоко вздохнула и тут же успокоилась, как будто выключила невидимую кнопку истерики у себя в голове. Всем присутствующим стало не по себе, глядя на неё, они будто наблюдали, как человек сходит с ума в прямом эфире.
Карина выдохнула, откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди, словно закрываясь от всего остального мира.
— Катя была маминой дочкой, я папиной. Катя была примерной девочкой, а Карина как бы не очень. Карина была сгустком энергии хаоса, она пробовала этот мир на вкус и цвет и он ей не очень-то нравился — отвратное местечко с мерзкими людишками вокруг. Непослушная, упёртая, бессовестная, творила всякую дичь, постоянно дралась, была зла на весь этот грёбаный мир за его сплошное уродство! Неудобная, с ней было трудно. И там, в больнице она подумала, что маме будет легче, если любимая дочь останется, а нелюбимая сдохнет. Любить хороших людей очень легко и живых и мёртвых, плохих людей любить при жизни очень трудно, но стоит им умереть, над головой тут же вырисовывается нимб. Маман лежала целыми днями в нашей комнате на моей кровати и причитала «прости меня, прости». За что прости? За то, что не любила? За это не просят прощения, это либо есть, либо нет. Никаких обид, да?
— Артём сказал, что, когда это случилось, папа от вас ушёл. Почему он вас оставил?
