— Не ушёл, а она его выгнала. Мама очень талантлива, а талант всегда ищет выход к людям и требует признания. Мама работала хореографом в доме культуры, мы танцевали, завоёвывали для неё кубки и награды, а ей всё было мало. Она застряла в нашем городке, с мужем и тремя детьми. Мама хотела другой жизни, но не получала. Винила в этом папу, нас, тебя, думаю, больше всех винила, — усмехнулась Катя. — Но своё недовольство на жизнь тридцатилетней женщины без особых перспектив, она вылила на папу, который любил её всем сердцем. Мы с Катей слышали, как они ругаются. Она такое ему говорила! Он ушёл, я его не виню. Через месяц у него была новая женщина, с двумя детьми, ещё через месяц всё случилось. Мама его даже на похороны не пустила, никого из его братьев, наших братьев. Мы провожали её в последний путь со скандалом и в узком кругу, над её могилой были только я, мама, Саша и наши бабушка с дедушкой. Никого больше. Громовы остались за оградой кладбища. Тогда все наши родственники просто списали это на то, что она немного сдвинулось по фазе от потери ребёнка, а я думаю, она эгоистка хренова. Как будто она одна её потеряла! О нас с братом никто даже и не вспомнил, а мы как бы тоже её похоронили. А представляешь каково было папе? Он с Катей даже не попрощался. Папа маму простил, а я её за это так и не простила.
— Мила ведь впала в депрессию после похорон, Артём говорил? — тяжело вздохнул Сергей, прикрыв глаза.
— Она не просто впала в депрессию, — усмехнулась Катя. — Она отлетела в соседнюю реальность и не желала оттуда возвращаться. Она целыми днями сидела перед телеком в халате и щёлкала каналы, мы кормили её три раза в день, я её мыла раз в неделю, расчёсывала волосы и заплетала косы, заставляла чистить зубы. Она почти ничего не говорила, только бормотала что-то себе под нос, но стоило кому-то из родственников прийти, чтобы попытаться нам помочь или просто проведать, она закатывала такой ор, что стёкла дрожали. Знаешь как страшно было оставлять дома одну? Думали, придём со школы, а она с собой что-то сделала. По очереди школу прогуливали, Артём часто с ней оставался, лишь бы с отчимом в одном доме не жить. Всё равно почти двоечник был, прогульщик. Больше года её с нами не было, мы с братом жили сами по себе, я стала вместо неё матерью для Сашки, мы и раньше то с Катей ее обязанности частенько выполняли, пока мамуля искала себя, а потом я всё на себя взвалила. Я почему готовлю-то хорошо, потому что жрать очень хотелось, продукты приносила бабушка, но мама даже её на порог не пускала. Пришлось экстренно взрослеть и кормить младшего. Ему было всего десять. Он был такой весёлый мальчик. До всего этого…
Катя тепло улыбнулась, глядя в пустоту, где ее воображение нарисовало ее любимого младшего братика.
— Карина была его любимой сестрой, не Катя. Она всегда его смешила своими безумными выходками, он прикрывал её перед родителями, и всегда был на её стороне в ссорах. Он замкнулся в себе после. Почти не говорил со мной, с Катей, и мне так хотелось сказать ему «Я ведь ещё здесь! Разве ты не видишь?»
Слёзы потекли по её щекам, но ни голос ни выражение лица не изменились.
— И матери мне хотелось сказать то же самое. Мы, блять, с братом всё ещё твои дети, а ты тут страдаешь над трупом нелюбимой дочери! — злобно процедила сквозь зубы Карина. — И она взяла себя в руки, через год, смогла. Даже папу в семью вернула, поняла, наконец, что её такую терпеть никто не будет с её шизой непроходящей. Папа и в новой шизе её поддержал, поговорил с каждым из наших родственников, чтобы никто и слова про её дочь не говорил, как будто её и не было. Они просто взяли и забыли Карину, осталась только Катя. С тех пор наш семейный мирок крутится вокруг мамы, чтобы она всегда всем была довольна, а что чувствуют все остальные — не важно. Вот такая получилась семейная история Громовых — трагедия с примесью безумия.
— Я думаю, Игорь тебе помогал, находил слова, чтобы тебя успокоить, а когда его не стало, ты снова осталась одна. Я не представляю, что ты пережила за эти годы без неё, но ты больше не одна, у тебя есть я. И я тебя вижу, такую как есть, ты моя любимая дочь, и я от тебя не отворачиваюсь, и они тоже всё ещё здесь, — кивнул Сергей на братьев и Вадима.
— Им просто любопытно, как и тебе, виновата ли я в её смерти или нет? — усмехнулась Карина. — Я столько раз причиняла людям физическую боль и угрожала физической расправой, что вполне могла быть малолетней убийцей, да?
— Я просто хочу знать правду.
— Забавно, её давно нет, но мёртвая Катя тебе интересней, чем живая Карина, прям как мамуле моей, только наоборот. Почти поверила, папуль, что тебе есть до меня дело. Извини, дальше чё-то не прокатило. Давай, до свидания.
Она как будто собралась уходить и Сергей вскочил вместе с ней, боясь, что она уйдёт.
— То, что случилось с ней, повлияло на всю твою жизнь, и продолжает тебя будто отравлять! Не твои личные женские трагедии, а именно потеря сестры. Я не могу разобраться, что с тобой происходит, без этого эпизода твоя картина не будет полной.
