Мужчина повернулся к ней — небольшого роста, худощавый седовласый, с холодными голубыми глазами, острым носом и подбородком посмотрел на неё, как на надоедливую муху. Она ещё помнила его голос, тихий и вкрадчивый, он будто забирался словами под кожу. Семён пренебрежительно прошёлся по ней взглядом и отвернулся, на её приветствие он не ответил.
Отношения у них не сложились ещё три года назад, когда они работали над проектом детского центра. Власов был своеобразный человек, владел компанией, зарабатывал миллионы, но на стройке часто работал сам — крановщик и экскаваторщик, за что Катя называла его «Прораб». Игорь тогда говорил про него:
— У богатых свои причуды. Он вот такой работящий чудак.
На чудака он точно не тянул, а вот на мудака женоненавистника очень даже вытягивал. Семён говорил с женщинами так, словно давал указания персоналу, который понимает на русском только по слогам и примитивным указаниями «подай-принеси». Хоть он и считал, что место женщины — кухня, на свою собственную он так никого и не поставил, в пятьдесят лет Власов был холостяком без детей. Он искренне верил, что женская логика — это повод для анекдота, а женские амбиции — смешные и нелепые отговорки к тому, чтобы только не рожать.
Обо всём об этом Катя узнала за два дня общения с ним три года назад, а потом пришла к Игорю и сказала, что проломит Семёну череп битой, если он ещё раз с ней заговорит. Игорь снял её с объекта, отдав его сотруднику мужского пола. Судя по тому, как что Вадим сделал, этой истории он не знал.
— Катя, выйди! — кивнул ей на дверь Вадим. — Я зайду к тебе, поговорим о твоем поведении.
Она успела мысленно расчленить и Семёна, и Вадима, пока мерила шагами свой кабинет, потом сделала пару асан, немного выдохнула, чтобы набрать в грудь воздуха и начать скандалить. Вадим вошёл в кабинет грозовой тучей и столкнулся с ураганом Катриной. Они ругались полчаса, в итоге перешли на личности. Вадим черту перешёл первый.
— Я уже устал от того, что ты ведёшь себя как избалованный ребёнок и скандалистка в одном флаконе! Ты меня позоришь!
— Вон дверь, за ней меня нет, позорить тебя некому! Игорь бы никогда так со мной не поступил и не сказал бы такого!
— Я не Игорь — привыкай! Либо ты работаешь с ним, либо я забираю у тебя проект! — рявкнул Вадим, выходя за дверь. — Как поползаешь в грязи и пыли на своей чёртовой гонке, прочистишь мозги, жду от тебя профессионализма, а не бабской истерики. Может, Власов-то прав, что с женщинами не работает?
Больше они не виделись до самой гонки. Катя думала, что их первая крупная ссора будет из-за какой-нибудь красивой брюнетки, на деле они не поделили потасканного мужика мизогина. В итоге Вадим унизил её больше, чем Прораб, унижая её как женщину и обесценивая её труд.
Пора паковать чемодан?
День гонки
Толпа болельщиков на трибунах, кучки участников по палаткам, трасса с препятствиями, наградные кубки — всё готово. В этот день Катя нервничала больше, чем все предыдущие разы. Ей нужна была эта победа, как знак победы над самой собой.
Разноцветные команды с номерами на груди готовились к старту, болтали, растягивали мышцы. Катя же стояла в отдалении, в тени деревьев около трассы и собиралась с мыслями, заламывая руки. Она до последнего надеялась, что он придет, зная, как для неё это важно.
Капитан Громова взглянула на часы — пора. Она подошла к их палатке и начала разминаться. В их команде было всё — сила, ловкость, скорость, выносливость, и самое главное — дух. Она оглядела своих парней и одну девушку и заставила себя поверить — сегодня они победят!
Вдох, выдох, удар сердца — старт.
Для Кати это долгое испытание силы, воли и выносливости прошло на одном дыхании, тело работало будто на автомате отдельно от головы. Она не слышала ничего кругом, только голоса своей команды и их инструктора. Её ребята выложились наполную, помогали друг другу, скоординированно проходили полосу препятствий, ровно бежали кросс.
Финиш. Ожидание. Долгожданная победа.
Стоя на пьедестале, капитан Громова бегала глазами по толпе, в поисках возвышающегося над ней Великана. Он так и не появился.
Победитель получает всё? Катя получила боль в мышцах, дикую усталость и одиночество. Она не поехала на праздничный фуршет, который сама же и устроила в ресторане для команды и болельшиков, не было сил больше давить из себя улыбку, а радость улетучилась слишком быстро.
Пакет вредного фастфуда для компании, открытый багажник её авто, сидящая в нём Катя, в ушах Фрэнк Синатра, чтобы поплакать, и вид ночного города, раскинувшийся перед ней со смотровой площадки. Она запихивала в себя пересоленную картошку фри и думала, что ей теперь делать? Куда и зачем ей бежать? В понедельник на работу, где её ждёт «любимый» босс?
