В возрасте 14 лет ее дочь Софи-Мари поступила на службу фрейлиной к королеве Софии-Доротее. Девица, подобно матери, отличалась высокими моральными качествами и, по сути, всю свою жизнь воплощала собой старую, в высшей степени набожную и консервативную Пруссию. Вряд ли можно расценить любовь Августа-Вильгельма, наследника престола, необыкновенной удачей, выпавшей на ее долю. По свидетельству современников, девичье сердце не осталось равнодушным к его чувству. На принца нашло какое-то настоящее безумие, временами он совершенно терял самообладание. Именно по заказу принца придворный художник Антуан Пенье написал портрет этой молодой восхитительной особы. Но с точки зрения приличий и сохранения непорочной чести дворянской барышни дело грозило принять неблагоприятный оборот для репутации Софи-Мари.
Август-Вильгельм умолял брата-короля разрешить ему развестись с женой и вступить в брак с Софи-Мари. Это еще больше усилило неприязнь Фридриха II Великого к брату, разумеется, никакого разрешения он не дал. Это еще больше разожгло страсть несчастного принца. Мало того, что Август-Вильгельм преследовал девицу своими домогательствами, так еще и терзал бесконечными приступами бешеной ревности. Добродетельная родня Софи-Мари решилась на кардинальный шаг: в 1751 году девушку скорехонько выдали замуж за ее двоюродного брата, графа Иоганна-Эрнста фон Фосса. Принц непременно хотел присутствовать на церемонии бракосочетания и в самый кульминационный момент обряда упал в обморок. Новобрачная, как добропорядочная жена, последовала за мужем к месту его службы в качестве главы местного управления Магдебурга.
Можно представить себе, какие чувства питал к своему брату Август-Вильгельм. Несправедливая оценка его действий во время войны только усугубила его скрытую неприязнь к королю, денно и нощно отравлявшую ему жизнь. Совершенно падший духом Август-Вильгельм был уволен из армии, вернулся в свою резиденцию в Ораниенбурге и умер там в следующем году в возрасте тридцати пяти лет, официально — от менингита, а по мнению близких и сочувствовавших ему людей — от разбитого сердца. После кончины Августа кронпринцем был объявлен его старший сын Фридрих-Вильгельм (1744–1797).
Надо сказать, что король Фридрих весьма прозорливо забрал его у родителей в возрасте еще трех лет, дал ему опытного наставника, обеспечившего хорошее образование. Хотя обоих родственников, казалось бы, должна была бы объединить общая любовь к военной службе и музыке (Фридрих был отличным флейтистом, а его племянник — одаренным виолончелистом), согласия между родственниками не получилось. Во время Семилетней войны, когда прусская армия часто находилась на грани полного уничтожения, Фридрих-Вильгельм сопровождал своего дядю в походе, принимал участие в военных учениях. Он вымахал в настоящего великана, в 1762 году плечом к плечу с опытными воинами встал в строй во время осады Швайдница и сражения при Буркерсдорфе. Он удостоился от дяди похвалы за проявленную храбрость и был назначен командиром Потсдамского пехотного полка. Однако популярность молодого принца среди солдат начала вызывать беспокойство у короля, ибо он боялся, что кронпринц затмит его славу победоносного полководца, и постепенно его доброжелательное отношение к наследнику начало охлаждаться. Во всяком случае, он не счел нужным посвящать его в дела управления государством, чему сам отдавал много времени, лично вникая порой в самые незначительные мелочи. Фридрих II решил, что пока племяннику следует заняться обеспечением продолжения рода Гогенцоллернов, и в двадцатилетнем возрасте женил его в 1765 году на кузине, принцессе Элизабет-Кристине Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Этот брак был заключен исключительно по политическим соображениям для укрепления выгодного союза с герцогством Брауншвейг-Вольфенбюттельским.
Фридрих-Вильгельм был неглуп, но беспечен, экстравагантен и очень рано пустился в погоню за наслаждениями. Он вступал в беспорядочные связи с актрисами и танцовщицами, меняя их как перчатки. Содержание от двора принц получал самое скудное — дядя имел репутацию натурального скупердяя, — а потому вечно испытывал нужду в деньгах. Его молодая супруга была недурна собой, умна, обаятельна, популярна при дворе и, полностью сознавая, что принадлежит к числу незаурядных женщин, ожидала, что муж должен обхаживать ее, добиваясь полного сердечного согласия. Фридрих-Вильгельм не собирался тратить время и душевные силы на подобные изыски, предпочитая одерживать легкие победы над женщинами с более простыми запросами. Ему претил этот навязанный из политических соображений брак, и он пустился в разгул, что заработало ему среди берлинцев добродушное прозвище «толстый шалопай». Оскорбленная Элизабет-Кристина решила отомстить неверному мужу, последовательно сменив несколько любовников из среды офицеров.
