1773 году король Фридрих II приказал выслать Вильгельмину из Пруссии, и она была вынуждена провести несколько месяцев в Гамбурге. Однако связь между любовниками не прервалась, и осенью 1773 года она без особого шума возвратилась в Берлин. Лишь в 1777 году король был вынужден признать Вильгельмину Энке официальной любовницей племянника, «сего неисправимого животного», как монарх с неудовольствием называл его. Он нехотя пришел к практичному заключению, что одну постоянную любовницу легче контролировать, чем вереницу кратковременных связей. Поэтому король потребовал удаления Вильгельмины из Потсдама и Берлина, выделил деньги на покупку загородного дома в Шарлоттенбурге на берегу Шпрее и назначил метрессе племянника годовое содержание в 30 000 талеров. Дом нуждался в перестройке и отделке, и именно тогда Вильгельмина впервые занялась художественной стороной выполняемых работ. Финансовую сторону Фридрих-Вильгельм взял на себя:
В последующие годы он уделял особое внимание парку Шарлоттенбурга, поставив перед собой задачу сделать его образцом для подражания, поэтому это творение садово-парковой культуры считается одним из первых парков в английском духе в Пруссии. Он теперь уже доверял умению Вильгельмины в выборе убранства не только дома, но и других предметов ее обихода:
Так Вильгельмина обрела свое первое семейное гнездо, если его можно было называть так, хотя и с большой натяжкой. Ей исполнилось 25 лет, и именно тогда художница Анна-Доротея Тербуш написала с нее первый портрет, как пишут искусствоведы, «проникнутый тонкой эротикой». Если его окинуть быстрым взглядом типичного посетителя музея, не сразу заметишь, что белая косынка сместилась и одна грудь молодой красавицы обнажена. Та же художница написала и парный портрет Фридриха-Вильгельма, выдержанный в тех же тонах, по-видимому, оба холста предназначались для дома в Шарлоттенбурге.
Следует также понимать, что эта не связанная узами официального брака чета находилась под сильнейшим влиянием модных тогда взглядов просветителя Жан-Жака Руссо, чью книгу «Новая Элоиза» они с таким упоением читали совместно. В этой книге примерно выражена основная тема литературы второй половины ХVIII века: сила любви, разрушающая все условности общества, запрещающие ее. Руссо считал цивилизацию большим злом, отравлявшим жизнь человека, и призывал возвратиться к природе, жить на ее лоне и руководствоваться присущими неиспорченному человеку чувствами. Фридрих-Вильгельм также весьма увлекался модным тогда в Германии чисто немецкоязычным литературным течением «Буря и натиск», протестовавшим против остатков феодального режима, рутины и косности, сковывавших общественную жизнь в многочисленных государствах на территории Священной Римской империи, и равным образом призывавшим больше доверять сердцу и чувствам. Это вызывало недовольство его дяди-короля, признававшего только французскую литературу. Племянник же пришел в восторг от чрезвычайно влиятельной для умов его поколения книги «Страдания молодого Вертера» великого И. В. Гёте, первого немецкоязычного[25] психологического романа, в котором, подобно многим молодым людям того времени, видел параллель с его собственной жизнью. Напомним, что повестью зачитывалась вся Европа, включая тогда еще ходившего в офицерах Наполеона Бонапарта. Фридрих-Вильгельм делился своими впечатлениями с любимой женщиной (письмо, кстати, написано по-французски):
Но, как видим, Фридрих-Вильгельм оказался намного прозорливее героя романа. Предмет страсти Вертера, Лотта, воспитанная в провинциальной среде людей с их пустячными ценностями и ограниченным мышлением, невзирая на все свои достоинства, не смогла понять и оценить чувство молодого человека. Принц же сам воспитал для себя женщину, сумевшую понять и оценить его любовь.
