Ноги миссис Мэдкрофт подогнулись, и она бессильно опустилась на диван. Я забеспокоилась, подумала о том, что, может быть, надо приготовить нюхательную соль.
Но служанка и мистер Квомби не выказали ни малейшего признака волнения.
— Это всего лишь сценический страх, — философски произнес мистер Квомби. — Я знал одну актрису, которая страдала подобным образом перед каждым выходом на сцену. Не берусь судить, доставляло ей это удовольствие или страдание, но окружающим это доставляло определенные хлопоты.
Он поймал сердитый взгляд миссис Мэдкрофт и, не мигнув глазом и не запнувшись ни на секунду, продолжал: «Да, это была одна пожилая женщина, которая провела на сцене театра шестьдесят лет из семидесяти. О, это было много лет назад. Конечно, я не вспомнил бы ее, если бы не отдельные сходные обстоятельства».
— Я не актриса! — резко сказала миссис Мэдкрофт. — "Я медиум. Это совершенно разные профессии.
— Да, дорогая леди, — нисколько не растерялся мистер Квомби. — У вашей профессии более благородное название.
Миссис Мэдкрофт посмотрела своему другу в глаза. Вначале ее взгляд был наполнен гневом, но постепенно пламя гнева уменьшалось и уменьшалось, пока совсем не угасло. И тогда в ее взгляде со всей очевидностью проступила беспомощность, которую можно встретить лишь во взгляде малолетнего ребенка.
— Что поделаешь, мистер Квомби, — извиняющимся тоном произнесла она. — Всему свое время… Но Белый Дух будет ждать нас в зале.
Прежде чем мистер Квомби ответил, Чайтра грубым движением затолкала подушку между спиной миссис Мэдкрофт и спинкой дивана, затем подала в руки хозяйке чашку чая.
— Если ему под силу вернуться с того света, то его не затруднит короткая прогулка из одного конца дома Эбби Хаус в другой, — неожиданно высказала свое мнение служанка. — Сделайте глоток, и вам будет намного легче.
— О, ты, недоброжелательное существо, — разразилась миссис Мэдкрофт в адрес служанки. — Что ты знаешь об этих вещах? Белый Дух был воином Апаши и был язычником. Вполне возможно, что он не ступал ногой на святую землю.
— Если бы это было правдой, он не ступил бы нигде ногой и на монастырскую землю, — огрызнулась служанка.
— О, почему я напрасно трачу время на объяснения с тобой? — скорбно воздела руки к небу миссис Мэдкрофт. — Неужели ты не понимаешь, что я умственно и физически приготовила себя работать сегодня вечером в зале?
Переживания миссис Мэдкрофт по поводу переноса сеанса в церковь удивили меня, хотя я уже успела заметить, что она очень эмоциональный человек. Тем не менее, ее страхи казались мне преувеличенными. Я села рядом с ней на диван, взяла ее руку в свою и нежно погладила ее пальцы. Так делала моя мать, когда я в детстве была чем-нибудь напугана или сильно огорчена.
— Дорогая Хилари, — пробормотала она. — Ты не знаешь, как я полагаюсь на тебя. Сегодня вечером ты должна быть моей силой!
— Вы достаточно успешно справились в первый вечер без всяких подготовок, — постаралась я приободрить ее. — Уверена, что все будет хорошо и сегодня.
— Но сегодня они будут ждать от меня большего, чем в тот раз, — уныло произнесла медиум. — Сегодня мне особенно нужна поддержка.
Мистер Квомби подошел к ней, слегка щелкнул каблуками и посмотрел в лицо миссис Мэдкрофт.
— А вы, милая леди, их и не подведете, — бодро произнес он, посмотрев в мою сторону. — Я уверен в этом. Совершенно уверен!
В назначенный хозяином час все гости дома собрались в гостиной. С керосиновой лампой в руке размашистым шагом мистер Ллевелин быстро повел нас в церковь. Его тень трепетала на каменных стенах туннеля. Тень казалась мне не менее строгой, чем ее хозяин. Мы шли на некотором расстоянии за мистером Ллевелином молчаливой массой, не желая отставать от него в темноте, но не приближаясь. Сейчас туннель, в конце которого стояла церковь, показался мне значительно длиннее, чем днем. От остальной части Эбби Хаус церковь была отделена массивной дубовой дверью, той самой, от которой днем мастеровые отдирали доски. Теперь дверь была предусмотрительно распахнута, чтобы в церковь поступали воздух и тепло. Перед дверью наша бесформенная масса приняла некое подобие колонны, и мы гуськом стали проходить под арку. Когда я проходила мимо дверной створки, мое платье зацепилось за что-то. Присмотревшись, я увидела в толстом дереве глубокие царапины и отверстия. Оттуда недавно были вытащены гвозди.
Теперь мы продвигались по каменной каморе. Наши шаги гулко отдавались в пустоте. Я пыталась всматриваться по сторонам. Дубовая анкерная балка и фигурные арки наверху выглядели такими же крепкими и надежными, какими они были, когда церковь только возвели.
Как и обещал мистер Ллевелин, пыль и паутину в церкви убрали, а стены слегка освежили известью. Но несмотря на это, запах плесени заметно ощущался. В сыром воздухе моя челка повисла у меня на лбу.
Мистер Ллевелин поднял лампу и осветил внутреннюю часть церкви. Из церковных скамей остались лишь немногие. Свет лампы упал на круглый стол с двумя медными подсвечниками, вокруг которого стояли одиннадцать стульев.