— Ты, Эдмонд, кажется, все предусмотрел, — сказал Вянни.
Его слова, произнесенные бодрым тоном, эхом отдались в разных концах церкви, звуча с каждым повтором все более фальшиво.
— Хорошо, Эдмонд, — хмуро произнесла Урсула. — Ты сыграл свою маленькую игру, но не хочешь же ты сказать, что мы должны пройти через все это?
— Насколько я помню, я был одним из тех, кто в самом начале сказал, что вся затея ошибочная, — отозвался мистер Ллевелин. — Если Фанни согласна покончить с этим на месте, мы все можем пойти спать в свои комнаты.
Доктор Родес взял свою невесту за руку и что-то прошептал ей. Каким бы ни было его предложение, оно не получило от нее поддержки. Фанни вырвала свою руку и посмотрела через плечо жениха куда-то загипнотизированным взглядом.
Я повернулась в ту же сторону. Меня заинтересовало, что же там она могла так пристально рассматривать. Ряд деревянных ступенек вел к широкой галерее. Это была единственная здесь галерея и, должно быть, та самая, где стояла ее мать, прежде чем броситься вниз. Галерея возвышалась над нашими головами примерно на двенадцать футов. Резные перила тянулись по всей ее длине. Они были довольно высокие и удивительно, что не стали препятствием для миссис Ллевелин.
Я почему-то вздрогнула и посмотрела на мистера Ллевелина. Ожидала, что он смотрит на галерею, но он почему-то смотрел на меня. Меня поразило выражение его лица., . Оно заключало в себе одновременно вопрос и затаенную мысль. На мгновение наши взгляды встретились. Мистер Ллевелин рассердился неизвестно на что и повернулся к своей сестре.
— Ну, Фанни? — вопросительно произнес мистер Ллевелин. — Спрашиваю тебя еще раз, что будем делать?
— Со мной все будет в порядке, — заверила его Фанни. — Если Хилари сядет рядом со мной.
Миссис Мэдкрофт тут же схватила меня за руку.
— О, нет, это невозможно! — энергично произнесла она.
— Напротив, — возразил мистер Ллевелин. — Я думаю, что это отличная мысль. Более того, я хочу, чтобы мистер Квомби и Чайтра тоже были отсажены от вас. А Урсула сядет у вас справа.
— Но я так не работаю! — возмутилась миссис Мэдкрофт. — Мне нужна поддержка моих друзей, если я гарантирую успех.
— Тем не менее, вы сделаете так, как я сказал! — жестко произнес мистер Ллевелин. — Или собирайте вещи и уезжайте из моего дома завтра же.
К моему удивлению, даже Фанни не возразила против такого распоряжения брата. Сначала я не поняла причину ее молчания. Но затем я увидела выражение лица мистера Ллевелина, и мне все стало ясно. В нем было столько воли, решимости, властности, что только очень сильный человек мог противостоять ему в ту минуту.
Миссис Мэдкрофт скорбно повернулась в сторону мистера Квомби. Тот заметно нервничал, но здравый смысл взял в нем верх. Он овладел собой и ободряюще похлопал миссис Мэдкрофт по руке, успокоив ее, что в такой обстановке она не может нести ответственность за результат. Он предложил ей все же попытаться.
— Да, попытайтесь, — попросила и Салли, чьи браслеты тихо звякнули в полумраке. — Вы же знаете, как это важно для Фанни.
Миссис Мэдкрофт тяжело вздохнула.
— Я сделаю все, что возможно, — сказала она. — Но при таких обстоятельствах…
Она выразительно передернула плечами. Друг за другом мы прошли к столу и сели за стулья. Наш вид ни у кого не мог вызвать сомнения в том, что нас приговорили к смертной казни через повешенье и теперь каждый из нас ждал своей очереди. Мистер Ллевелин указал каждому его место. Я оказалась между Фанни и Винни. А Салли обнаружила, что сидит рядом с хозяином имения. Я ей не позавидовала. Миссис Мэдкрофт выглядела окончательно несчастной. А когда Урсула села на стул справа от нее, она просто съежилась от страха. В довершение всего ей пришлось протянуть руку мистеру Ллевелину, поскольку у нее не было другого выхода. В эти минуты миссис Мэдкрофт вызывала мое самое искреннее сочувствие. Ее лицо белым треугольником выделялось на темном фоне церковной стены при неярком пламени свечей.
Как заведено, миссис Мэдкрофт попросила мистера Квомби прочитать молитву. Тот сегодня выполнил свои обязанности неохотно, прочитал молитву неровным голосом и скороговоркой. Если эта молитва была нашей единственной защитой от козней духов, то наша неуязвимость в этот раз вызывала большие сомнения.
После молитвы наступило какое-то странное, вроде как бы извиняющееся молчание. Все смотрели на миссис Мэдкрофт. Во время молитвы она сидела с закрытыми глазами. Теперь ее глаза открылись и снова закрылись.
Секунды нам казались минутами. Сегодня миссис Мэдкрофт понадобилось больше, чем в зале, времени для того, чтобы войти в транс. Я начала подумывать, что нервы не позволят ей продолжать работать. Но, судя по всему, я недооценила ее профессиональный опыт и жизненную закалку. Она начала раскачиваться на стуле. Сначала ее движения были резкие и неуклюжие, но постепенно они становились все более плавными, а дыхание все более глубоким.
— Здесь есть кто-нибудь? — спросила миссис Мэдкрофт дрожащим голосом. Тишина.