По правую сторону сидела Лиля. Ее образ напоминал черную вдову. Этот мрак преобладал в одежде, в цвете волос и глаз, даже ногти покрылись черным цветом, но был в них противный блеск при свете, все это благодаря стразам, прилепленным к ногтю поверх лака. Дальше разместился Андрей, недавно открывший всем свою тайну любви к мужчинам. По первой это всех удивило и отпугнуло, но потом все забили и продолжили общаться. Он напялил на себя пиджак на двух пуговицах, черную рубашку, зализал волосы и скинул килограмм десять с нашей последней встречи. Влюбленный в себя, он редко заговаривал с нами, его отвлекал телефон, ставший ему подружкой или другом на этот вечер. Слева сидела Аня с Артуром. Когда-то на одном из корпоративов они напились и занялись животным сексом в одной из кабинок туалета. Ее никак не отвлекало кольцо на пальце, а он не стеснялся плотских желаний. Аня проглатывала пиво бокалами, они растворялись в добрых метр восемьдесят от земли, не давая никакого намека на опьянение. Голубые глаза и тонкие губы находились во власти Артура. Он видел лицо, а я видел взъерошенные медные волосы на затылке. Артур допивал третий стакан виски с колой. Его крепкие руки не стеснялись обхватывать чужую талию. Трехдневная щетина, круглые черные глаза, уже успели загореться, легкая, ветреная ухмылка выдавали его сущность.
Я посмотрел по сторонам. Здесь сидели финансисты, экономисты, журналисты, инженеры. Всех объединяло отсутствие амбиций. Никто не знал, что делать с собственной жизнью. Лет через пять многие из нас будут томиться в спокойных семейных однообразных днях, радуясь бытовым мелочам. Позабыв цели, планы и мечты. Такова наша участь, мы не выбираем ее, скорее, это она выбирает нас, в тот момент, когда наши руки опускаются. Мы не замечаем, как отпускаем прежних нас, нам кажется, мы взрослеем, старые идеи становятся глупыми, детскими, невозможными. Система давно уже установила порядок жизни человека. Кто-то следует ее курсу: школа, университет, работа, семья, дети, — считая такой порядок правильным. Это нельзя назвать ошибкой, ведь это признанная обществом лестница, так нужно, так нормально. Мы выбрасываем в урну, убираем в дальний ящик, прячем на чердаке все то, что росло вместе с нами все эти годы.
Мы перестаем бороться, ведь это глупо. И спустя некоторое время садимся на табуретку, сделанную собственными руками, смотрим на людей, пытающихся добиться, как мы полагаем, совсем еще детских целей, и улыбаемся. Улыбаемся по-доброму, с ноткой опытного воина, ведь мы знаем, что это пройдет.
Однажды, когда настанет время, они придут туда, где мы уже успели обосноваться, — к общепризнанной стабильности. Ну, а если кто-то и добьется чего-то, мы спустим это на удачу, преследующую незаурядного человека. Снова улыбнемся, только уже тоска заиграет в наших глазах, воспоминания всплывут, как труп всплывает со дна, когда веревка прогнивает, камень больше не держит мертвое тело. Да, нам станет грустно. Но мы вспомним про табуретку, на которой сидим, вспомним, что она наша, и возрадуемся жизни, пытаясь позабыть всплывающее тело — наше собственное.
Кто-то предложил поиграть в «Мафию», я заказал себе еще одно пиво в предвкушении скучной игры. Карты разошлись по рукам, первого слили Артура. Начались необоснованные догадки.
— Это Максим, отвечаю, это точно он, — кричал Кирилл, размахивая короткими руками.
— С чего ты решил? — его глаза горели, рубашка трещала по швам, а сам он не замолкал.
— Да, это ты. Посмотрите, как он улыбается, а теперь и нервничает. — Забавы ради, я не стал оправдываться. Мне никогда не нравилась эта игра.
— Ты уверен? — Все остальные молчали, чувствуя себя истинными следователями, они наблюдали за нами. В их светлых головах существует стержень истины, но на самом деле они поддавались влиянию другого человека.
— Да. — После этого я замолчал, давая возможность Кириллу насладиться победой.
Лиля и Андрей попытались взглянуть на остальные лица, может быть, у них получится найти верное решение. Нет, верное решение ни к кому не пришло, все поддались доводам Кирилла, он говорил и говорил. Два голоса против него, четыре против меня. «Мирный житель» — вылетел из группы. Следующий вылетел Андрей, за ним Кирилл, и в итоге Аня оказалась «мафией».
Вторая игра проходила с таким же успехом. В этот раз не проснулся Кирилл, и тут его понесло. Главным аргументом являлась обида за прошлую игру. Я бы назвал это слишком очевидной подставой, вот только остальные не хотели этого видеть.
— Для мертвеца ты слишком много говоришь. — Его ор разносился по всему залу, шея покраснела, две пуговицы расстегнулись.
