Иван Сергеевич шикарен… И это он в домашнем образе: рубашка поло и светлые хлопковые брюки. С Павлом они лишь частично похожи, а вот Энджи его точная копия с корректировкой на пол и возраст. Он в идеальной форме и чертовски… Да, именно чертовски красив! Назвать его отцом таких взрослых детей, а тем более дедом, язык у меня просто не поворачивается.
Внимательно меня разглядывает. Не сомневаюсь, что ему уже всё обо мне известно. Род деятельности обязывает. А уж беспокойство за детей – тем более.
Делаю чуть заметный шаг назад, плотнее прижимаюсь к Паше спиной. Он, в свою очередь, крепче обхватывает мою талию, касается губами затылка.
Иван Сергеевич расплывается в улыбке, которой позавидовал бы сам чеширский кот.
– Светлана Борисовна, наконец-то, имею честь… и удовольствие видеть вас!
Руки Павла тянут меня куда-то вбок и назад.
Хех… сыну ли не знать, какое впечатление производит отец на женщин… любого возраста. Но это не помогает, поскольку Веров-старший направляется прямиком к нам, берёт меня за плечи, разворачивая таким образом, чтобы на лицо падало больше света.
Сопение Паши за спиной.
Опять очаровательная улыбка…
Не знаю, что там от Романа Свиридова у близнецов, но теперь я с уверенностью могу сказать, что и они точная копия деда.
Его же глаза уже внимательно изучают мою губу. Несколько секунд, и…
– Добро пожаловать в семью, Света! – по-доброму и очень искренне приглашает он.
«Вот так сразу?! Ивану Сергеевичу, вообще-то, положено быть крайне осторожным! У этой семейки есть хоть какое-то понятие о безопасности?» – недоумеваю я, начиная нервно хихикать.
Паша расценивает это, как сигнал к действию: несколько фраз о взаимном удовольствии, короткое прощание с Энджи, и меня буквально выносят на руках во двор, где нас уже ожидает машина.
Выезжая из ворот, Павел, притворно извиняясь, выдаёт:
– Прости, лисичка, но если бы мы задержались ещё чуть-чуть, я бы набросился на тебя прямо там. Но ты же помнишь? Хочу тебя ДОМА.
Павел
Ещё немного, и осуществится мечта моих двух последних недель. Лисичка со мной. Дома. Мы вместе… живём долго и счастливо.
Довольно растекаюсь по сиденью. Все проблемы и дальнейшие планы завтра. Сегодня только ты и я.
Любимая…
Осознаю это с такой лёгкостью, без лишних размышлений, сомнений, просто факт и никакого страха потери свободы. Наоборот, счастье, что могу разделить со своей лисичкой все свои интересы, узнать её лучше, а вместе мы сможем заняться чем-то совершенно новым.
Вижу, что ей тоже хорошо: едва заметная улыбка на губах, глаза прикрыты. Но по тому, как сжимает мою ладонь, я понимаю, что она не спит. В подтверждение, ресницы взмывают вверх, и меня затягивает в мистическую зелень её глаз.
– Только не засыпай, Свет, я понимаю, что день был не из лёгких, но ты мне сейчас нужна больше, чем когда-либо! Рядом и в сознании, – уговариваю её я. – Так мне легче поверить, что все происходящее – правда.
– Я здесь. Веришь? – меняет положение, устраиваясь на боку, чтобы мне удобнее было видеть её лицо.
– Верю, но для убедительности не отказался бы от поцелуя.
– Хороший способ! Но щипок надежнее, – и она со смехом, довольно ощутимо, щипает меня за бок.
– Све-е-ет, ты же понимаешь, что играешь с огнём? – уточняю я.
Томный, зовущий взгляд теперь уже из-под полуприкрытых ресниц. Она всё понимает. «Нам ехать ещё десять минут», – напоминаю я себе о необходимости не отвлекаться от дороги. А лисичка своё получит и сегодня, и завтра, и… у меня на неё очень много планов.
Взлетаю к себе домой с любимой на руках. Открываю дверь. Переступаю порог.
Света одним грациозным движением соскальзывает на пол и делает несколько неуверенных шагов по квартире. Полное ощущение первых шагов кошки в новом доме, в нашем случае, лисички. Родная, он теперь тоже твой.
– Паш, а можно в душ? – интересуется она, расстегивая пуговичку на джинсах, поворачиваясь ко мне спиной и неторопливо их стягивая.
Зависаю, потому что что-то опять не сходится.
Откуда… на ней… новое бельё? На моей… Свете!!!
Откуда, на хрен, бельё?!
Один миг, и кровь уже кипит так, что не поможет и ванна, полная льда. Пелена ревности застилает глаза. Мозг отказывается соображать, а требует немедленно избавиться от раздражителя и подтвердить право на свою женщину.
МОЮ женщину.
Шаг, и кружево трусиков рвётся под моими пальцами. Срываю их. Но это ещё не всё. На очереди рубашка и лифчик, чтобы ничего не напоминало о времени «до». Теперь оно только моё!
Света, которая расценивает мой первый порыв, как безудержное желание, сейчас пытается что-то объяснить, но я не слышу её. Моё животное начало требует, чтобы она принадлежала только мне. Сейчас же! Ты в моих руках, и уже никуда не сбежишь. Целую грубо, яростно, с напором, в котором никогда не видел никакой необходимости.
Ты должна запомнить: Никто кроме меня! Никто. Кроме. Меня.
Вкус железа…
Почему у поцелуя вкус железа? Я не…
Мозг с трудом возвращает себе способность соображать.
Кровь? Откуда?
Фокусирую взгляд. Губа моей лисички в крови…
Это сделал я?!
