– Теперь я знаю, как возвращать тебя в реальность. Несколько капель крови на язык, и ты опять со мной! – обиженно сообщает Света, с силой ударяя своими кулачками мне в грудь и заставляя выпустить из своей хватки. – Умоюсь и всё расскажу. С самого начала нужно было, – ворчит она, подбирая с пола клочья одежды.
Ветров, что это было?! Ты поранил лисичку?
Бросаюсь к ней, поднимаю с пола. Вглядываюсь в лицо и внимательно осматриваю повреждённую губу.
– Свет, прости! На меня нашло…
Прерывает меня:
– Веров, тебе очень повезло, что я такая понимающая. Но в ответ я рассчитываю на взаимность. Это, – её палец указывает на губу, – на прощание от Егора. Ничего больше. То, – рука смещается в направлении остатков одежды, – от помощницы Жени. – Почему? Сейчас расскажу.
Если так пойдёт дальше, я стану заядлым курильщиком. Достаю сигарету, выходя на балкон.
Лисичка в ванной.
Закуриваю. Набираю номер. Сохранил на всякий случай, не думал, что когда-нибудь воспользуюсь.
– Жень, если я могу быть тебе чем-то полезен в делах с отцом, звони.
Молчание. А потом вкрадчиво:
– А если с Анжелой, можно?
– Мелкий… Не искушай судьбу… У меня не то настроение.
– Понял. Как Света?
– Хорошо.
– Она стоит каждого потраченного нерва, – снисходительно поясняет он.
– Знаю. – И я разрываю связь.
Не могу до конца успокоиться, прокручивая и прокручивая рассказ Светы у себя в голове. Она изложила всё кратко, без лишних эмоций, но моё воображение подбрасывает варианты того, что на самом деле могла испытывать лисичка в тот момент. А потом ещё я… со свой ревностью. Идиот!
Тянусь за третьей сигаретой.
– Хватит, – льдинки в голосе.
Заставляет меня повернуться и, обхватив за талию, прижимается к груди.
– Ненавижу сигаретный дым, – утыкается носом в мою рубашку, чтобы не вдыхать едкий запах.
– Я сейчас.
Хочу пойти смыть с себя последние полчаса и переодеться.
– Нет, – она упирается в пол ногами, не позволяя сдвинуться с места. – Пообещай, что мы всегда будем говорить друг с другом. Неважно, что мы видим, слышим или воображаем. Сначала – разговор!
– Обещаю, Свет! – Надеюсь, кто-то не будет вынужден повторять мне это в третий раз после отца и лисички. – Я отвратительный подопечный? – Жду её ответа, как приговора.
– Нет, бывало и хуже. Но есть над чем работать, – она ещё теснее прижимается ко мне.
Родная моя… Обхватываю так, как будто единственной задачей для меня сейчас является не выпустить лисичку из рук.
– А теперь иди, и чтобы вот этого я больше не видела, – она кивает на пепельницу и произносит это всё тоном училки, поймавшей учеников-курильщиков в школьном туалете.
Возвращаюсь.
Спит, свернувшись калачиком на кровати.
Устала, моя девочка. День был адским…
Как можно тише ложусь в кровать, притягиваю к себе мою лисичку. Она чуть фыркает, но не просыпается, а удобно устроив голову у меня на плече, вновь погружается в глубокий спокойный сон.
Завтра я только начну оправдывать твои ожидания, моя хорошая. А ты уже оправдала все мои…
Светлана
Умиротворение. Полное. Я как будто растворилась в воздухе и совершенно не ощущаю своего тела.
Хорошо.
Правильно.
Сон уходит, и я потихоньку возвращаюсь в реальность. Вчерашний день закончился. Сегодня начинается новая маленькая жизнь, которая в большой степени зависит только от нас и наших желаний, нашей воли.
Прошлое в прошлом. Но какая-то часть меня требует ещё раз все обдумать.
Я предполагала подобную реакцию. Поэтому действия Павла не стали для меня шоком. В момент, когда он набросился на меня, я, как увлечённый исследователь, наблюдала за его реакциями. Мне было важно узнать, сможет ли он остановиться сам.
Смог. Значит, есть с чем работать.
Улыбаюсь сама себе и теснее прижимаюсь спиной к Паше. Его футболка, которую я позаимствовала в качестве пижамы, скаталась на поясе. Одна его рука, огибая талию, расположилась у меня чуть ниже живота. Вторая, проскользнув под футболку, обнимает грудь. Да, все стратегические места прикрыты и защищены.
Солнце только начинает подниматься, можно ещё поспать.
Из сна меня выдёргивает желание, набирающее обороты глубоко внутри. Равномерное поглаживание груди ладонью сочетается с активной работой мизинца, который ни на секунду не оставляет в покое сосок – кружа, поглаживая, слегка царапая, постукивая, надавливая. Пальцы второй руки сползли ниже и уже свободно скользят между ног, то и дело цепляя чувствительный бугорок. В ягодицы упирается горячее средоточие желания моего мужчины… И завершают картину ощутимые поцелуи шеи и плеча.
Да, Павел, вы не мелочитесь, и предпочитаете всестороннее наступление.
Выгибаю спину в желании потянуться после сна, и тем самым позволяю его члену проскользнуть между ног. Они все ещё сжаты, поэтому ему приходится приложить немного усилий.
