– Он так и не изменился, да? – Алио посмотрела на Рони, и та улыбнулась.
– Вообще-то, я теперь живу жизнью серьезного человека.
Черт Эйнар что-то сделал, с кем-то поговорил, и Алето Аманьеса снова был жив, он стал членом Ордена жизни, и его ждали там. Письмо с приглашением от магов пришло неожиданно, это было первое письмо, которое он получил за шесть лет. Алето боялся открывать конверт, боялся идти – на самом деле, он сразу же разорвал бумагу и побежал к башне Ордена. У него отняли эту жизнь, но она потянулась к нему назад, а он всеми руками ухватился за нее.
У него появилась работа. Зарплата и кое-какой счет в банке, он даже снял дом – конечно же, такой, где есть место для сада. Рыжий увалень бегал и пугал птиц, но чаще дремал на веранде. У Эрио появилась своя комната, и почти все время она проводила в ней: девочка научилась читать и влюбилась в книги. Рони так часто готовила томатный суп, что он уже набил оскомину, но созданный мирок все равно казался прекрасным. Он получил свой чертов маленький домик в деревне, о котором он мечтал.
И так странно было понимать, что Эйнар отнял все это, а потом сам же вернул. Замены быть не могло, но почему-то мысли о его выборе теперь не вызывали ни ненависти, ни злости – они стали почти что ровными, как и воспоминания перестали тревожить. Круг и правда замкнулся.
– Я просто хотела сказать, что уезжаю. Наверное, вам все равно, но… Я решила, что будет правильно предупредить.
Рони улыбнулась и протянула ей руку. Они никогда не казались подругами, и странно было видеть их вместе, таких разных – или все же нет? – но они все равно легонько сжали ладони друг друга и быстро разжали.
– Куда ты уезжаешь? – спросил Алето.
Он подлил вино Рони, уже потянулся к бокалу Алио, но заметил, что она даже не притронулась к нему. Рыжий был тут как тут и, поднявшись на задние лапы, с интересом заглянул на стол.
– На юг.
– А что на юге? – подозрительно спросил Алето.
Если эта верная дуреха решила пересечь океан и спасти чертова Эйнара, то она такая же сумасшедшая.
– Ты сам знаешь.
Алето повернулся к Рони:
– Скажи ей, что она спятила. Меня она не послушает.
Девушка помотала головой.
– И ты не послушаешь? Что с вами не так?
В Рицум даже писем не слали, что уж говорить про посещение или побег! Это казалось таким неправильным, даже безумным. Они ведь только расставили все на свои места и могли начать жить нормально.
Рони написала: «Каждый выбирает сам».
– Ну да, и того, кто решил прыгнуть со скалы, нужно подбодрить перед разбегом, – проворчал Алето. – Ну что ты задумала? Рядом с Рицумом даже городов нет, сплошные леса, которые кишат змеями и насекомыми.
– Да, это так. Но почему-то ты здесь, а не там. Я не знаю, что делать, но у меня нет поводов оставаться в Алеонте – единственный мой повод плывет на юг.
Смотря на уверенное, даже упрямое лицо Алио, как высоко она поднимает подбородок и хмурит брови, он подумал о том, что и правда, каждый теперь выбирал путь сам, а не выбирали за него, и стало ясно, кому что нужно на самом деле.
– Решать тебе, ты права, – серьезным голосом начал Алето. – Если что-то понадобится, я…
Алио насмешливо улыбнулась:
– А если я попрошу помочь спасти Эйнара? Что, согласишься? Нет, я же знаю.
– Нет, ты права, но мы останемся в этом чертовом городе, и ты всегда сможешь нас найти. Я открою, даже если ты явишься ночью. Черт возьми, я готов открыть вам обоим.
Рыжий начал ластиться к ногам, будто одобрял сказанное.
– Мало пробовать – надо делать. – Алио улыбнулась, вставая.
Алето закатил глаза, услышав такие громкие слова.
– Вы и правда похожи.
– Вы тоже.
Девушка зашагала к воротам. Глядя ей вслед, Алето подумал, что хороший все-таки день. И вовсе не нелепый, а правильный.
***
На палубе, выстроившись в шеренгу, стояли заключенные. У каждого на руках были железные перчатки, на ногах – кандалы. Снятые с глаз повязки лежали на плечах.
Восемнадцать человек смотрели на капитана Рьяго, зачитывающего правила поведения на корабле – Эйнар смотрел на Алеонте, остающийся позади.
Город раскинулся на берегу подобно огромному полумесяцу. Он обнимал голубую бухту и сейчас казался по-особому красивым и величественным. Эйнар не мог оторвать от него взгляда и даже прошептал: «Алеонте», точно несчастный возлюбленный, который прощается перед долгой разлукой. Он не мог поверить, что видит свой город, своих людей в последний раз. Так не должно быть.
И так не будет, хотелось пообещать, но оковы сжимали руки слишком сильно, а повязка по-прежнему лежала на плече, говоря, что с надеждой стоит расстаться.
***
На языке еще остался вкус выпитой таблетки – она блокировала магию, превращая заключенных в обычных людей. Это было не только наказанием, но и платой за то, что перчатки и повязки им позволили снять.