Хорошо, что ее поймали до того, как она прошла границу! Иначе весь Лес бы узнал, что дочь Четвертого вернулась домой живой и невредимой после ста десяти лет отсутствия, и Советник не смог бы этим воспользоваться.
Теперь она в его руках. Она станет символом надежды для всего Светлого Леса, для всего народа. Это даже лучше, чем Арделор Валиссин, которая рожает детей из года в год, как глупая матка. Нет, девчонка тоже может рожать, это проверили в первую очередь, и она будет это делать, но не только! Она же наследует Четвертому советнику. Из-за сложных законов это место пустует вот уже почти сто лет. Все, конечно, привыкли. И сам Советник тоже привык: к новым правилам игры, к тому, что он часто в меньшинстве. Но тут появился такой шанс…
Из нее получится инструмент потрясающей силы! Осталось только ее подчинить.
Советник отложил рисунки и вздохнул. Все действительно вышло неудачно. Ее ловили как опытную наемницу черного ранга, завалившую дракона. Все страшно удивились тогда: в Эйрад послали полноценную группу захвата, а хватило всего одного генаса! Оказывается, надо было ловить напуганную потерянную девочку. Нежно, осторожно, деликатно. Якобы случайно встретить ее в Эйраде, наплести чего-нибудь, прикинуться спасителями и добрыми друзьями, и вот – беспамятное дитя уже верит всему, что нужно.
А в итоге… Она сильно напугалась, боялась говорить при первой встрече. А он-то думал, будто она не хочет говорить!
Ладно, такое никто не мог предугадать. Теперь надо подумать, как все исправить. Использовать девчонку просто как подопытную мышь нельзя. Она слишком ценна для этого. Нужно превратить ее в послушную куколку.
Советнику вспомнился ее взгляд: он иногда наблюдал за тем, что с ней делали по его приказу. Так смотрит крыса из угла – боится, дрожит от страха, но кидается при первой возможности. И девчонка кинется. Пусть памяти у нее нет, на интеллекте это не отразилось. Она умна: вон какой побег просчитала!
И она не сломается. Точнее, сломается, но не так, как надо… А Советник знал, как это происходит. Он даже мог сказать, когда пленник станет безвольным, на все согласным. Девчонка не станет. Быстрее сойдет с ума.
Советник зацепился за собственную мысль: прикинуться спасителями. А ведь после пережитых зверств девчонка должна легко довериться тем, кто ее спасет. И если все правильно разыграть… Возможно, придется устроить показательные смерти виновных, а еще лучше – и виновных, и спасителей.
Ему вспомнился один солдат, который никогда не унижал девчонку вопреки приказу. Советник усмехнулся. Многие жаловались на этот приказ. Все прекрасно знают, каких опытов требуют исследования, и согласны с ними мириться – все ради спасения Леса. Но унижать словами и говорить непристойности им не по душе… Ну не странно ли?
Солдат, о котором он вспомнил, хоть и не жаловался, приказу не следовал. Это заметила даже девчонка. Другие говорили, что на него она смотрит чаще, чем на остальных. Все в масках, но его она как-то отличает. А если именно он поможет ей сбежать и погибнет при этом? Неповинующиеся солдаты Советнику ни к чему, но бесполезно пускать их в расход – непростительное расточительство. Но если этот умрет, спасая девчонку… Она будет чувствовать вину, а это тоже можно использовать. Неплохой вариант.
Советник отложил бумаги и рисунки в сторону. Он знает, чем займется сейчас. Надо продумать несколько вариантов, выбрать лучший и начать тщательную подготовку. Нажим пытками следует ослабить, иначе девчонка свихнется раньше времени. На нее, кроме прочего, еще давит атал: генасам долго выдерживать отсутствие силы очень сложно.
Взгляд Советника снова упал на искусный рисунок. Интересно, почему она рисовала волков?
Подготовка заняла целый час. Мильхэ сплела огромную водяную паутину, которая растянулась по дну рва. Серебристой сети хватило чуть больше чем на ближайшую его половину. Богомолы дергались, замечая движение воды, но своим насекомьим умом не могли понять, что происходит.
– Все, – вздохнула Мильхэ, – больше не получится. Начинаем.
В следующую секунду водяная паутина превратилась в ледяные копья. Не все поразили Тварей, но почти четверть богомолов осталась лежать во рве мертвыми, а еще треть не могла больше летать. В воздух поднялось десятков пятьшесть жуков, даже матка со своими защитниками.
– Подожди, – Фаргрен придержал эльфийку, – пусть успокоятся.
Богомолы трещали крыльями изо всех сил, решительно отказываясь успокаиваться.
– Ладно, вылезай, – сказал Геррет, поняв, что ждать бесполезно. – Я накину на тебя щит.
Мильхэ юркой змейкой выползла из-под крыши, вскочила и подбежала к краю рва. Когда она кинула «драконью атаку», Фаргрен не заметил, но перед ними, словно из ниоткуда, возникла лавина льда. Хищно ощерившиеся ледяные копья стремительно вырастали будто из земли. Они пронзали, сминали и без того увечных богомолов, попавшихся им на пути. Повеяло зимним холодом.
– Змееклювы! – воскликнул Лорин.
