А потом увидел, как хитиновая лапа, пробив щит и доспех, вонзилась Геррету в живот. Фаргрен метнулся к коротышке, проломил богомолу шею, разодрал тварьи глаза.
Он рвал и кусал, кромсал и раздирал. Еще и еще, еще и еще…
Внезапно жуткая боль пронзила все тело.
Падая во тьму, Фар увидел, как ледяная ведьма встала прямо между ним и Тварью.
Ближе к вечеру новые обстоятельства непреодолимой силы – жалобы Арделор на все и вся – заставили Миррина искать убежища в любимой комнате Эйсгейра.
– Может, ты ей просто нравишься? – с улыбкой предположил рыцарь, глядя, как эльф пытается уложить огромного Мурмярла себе на колени.
Кот сопротивлялся и шипел самым нецивилизованным образом. Его пушистость на симпатии его деревянности взаимностью не отвечал, безраздельно любя рыжего Виркнуда. И Эйсгейра, разумеется.
– И поэтому она полощет мне мозги? – фыркнул Миррин, одной рукой прижимая к себе кота, а второй гладя пушистое пузо.
Пузо дергалось и подставляло вместо себя когтистые лапы.
– Ну вот тебе Ярл Мурмярл нравится, а ты его мучишь.
Миррин тут же отдернул руки от кота, и тот в одно мгновение оказался у кресла рыцаря. Он бы, наверное, и под кресло залез, но, увы, не мог – рысьи размеры не позволяли таких фокусов.
– Ты меня с его котячеством сравниваешь?
– Не тебя, а ситуацию.
Миррин закатил глаза, но спорить не стал.
– Я сегодня, знаешь, на что потратил целый час? На стирку занавесок! Стирку, ты представляешь? Я, полномочный посол Светлого Леса, глава благородного дома, стираю ей занавески!
Вряд ли, конечно, он делал это собственными руками – иллиген все-таки. Как, между прочим, и Арделор, которая сама могла бы постирать пол-академии до нужной степени.
– Ну так послал бы ее… в океан. Как-то это совсем уже.
– Не могу. Политика, к Тварям ее. Вот кто бы знал, что политика в Светлом Лесу зависит от стирки занавесок!
– Океан-отец, с какой стати?
– А с такой, что дом Валиссин! Арделор должна быть всем довольна, ведь как отреагирует ее дядя Оронаэ́л Валиссин, если до него дойдут жалобы, не знает никто. Вот и приходится чуть ли не ушки ей целовать.
– По-моему, все равно абсурд…
Миррин только вздохнул.
– У нас уже лет сто как абсурд. Все эти политические игры… Хорошо, никто не подталкивает меня к браку с ней.
– А вдруг она решит, будто ты это все делаешь не просто ради политики и нежелания портить отношения с ее кланом?
От этих слов Миррин, кажется, пришел в совершеннейший ужас. И даже поежился.
– Но она же не дура…
Эйсгейр улыбнулся.
– Ну, если учитывать ваше прошлое…
– Да какое там было наше прошлое! – возмутился его деревянность. – А вообще, с домом Валиссин все настолько неясно… Это очень сильный клан. Все хотят заполучить его в союзники. Но чем руководствуется Оронаэл, вступая в одни соглашения и отвергая другие, неизвестно.
– Может, просто идет туда, где выгоднее?
– Не знаю… Он вроде не из тех, кто только о выгоде думает. По крайней мере, раньше не был таким. Впрочем, многое изменилось после Черного дня.
Это название Эйсгейр слышал впервые. Но догадаться, что именно в этот день сто пять лет назад и погиб прежний посол, было несложно. Миррин долго молчал, видимо, погрузившись в печальные воспоминания.
– А знаешь, – сказал он вдруг, – ведь она бы нам не помешала.
– Кто?
– Ирдис Налидаар. Можешь думать, что я ужасен и циничен, но она нам пригодилась бы как наследница Четвертого советника. И почему они оба погибли…
– Пригодилась бы как?
Эйсгейр встрепенулся, предвкушая неожиданные откровения. Миррин это заметил, усмехнулся и поставил круг тишины. Чудеса какие-то, неужели собрался рассказывать какие-то тайны?
– В совете. Она наследовала место своего отца, а голос Старшего советника значит многое.
– С чего ты взял, что она приняла бы вашу сторону? – спросил Эйсгейр, мысленно восклицая: – «Океан-отец, еще бы знать, какие у них там стороны!»
– Папенькина дочка же! Четвертый очень любил ее. Она была его, не знаю, единомышленницей, вторым воплощением, разделяла все его взгляды.
– А если бы взгляды Четвертого на происходящее сейчас не совпали со взглядами Эмиэля? – спросил рыцарь, чуть ли не вопя в душе: – «Что там происходит, что?!»
– Не знаю, мне кажется, совпали бы, да и… Думаю, Первый смог бы убедить ее. Иллитар, нам она даже в качестве марионетки сгодилась бы!
– Вот из-за такого я как раз и могу счесть тебя ужасным. И вообще, Ирдис – марионетка? Думаю, она послала бы в океан и совет, и весь Тал-Гилас.
Миррин фыркнул.
– Да уж, наверное, даже короля бы послала, если бы решила, что тот не прав…
– Думаю, Дис начала бы гнуть свою линию. – Рыцарь печально усмехнулся. – Ей не нравился этот вариант имени…
Эйсгейр замолк от взгляда Миррина.
– Дис?!
От того, как брови посла лихо прыгнули вверх, рыцарь смутился.
– Ты не знал?
– Предки великие, о чем?
Но по виду Миррина было ясно: он все прекрасно понял.
– Я думал, ты в курсе. Тирдалл же знал.
– А Четвертый знал, что его дочь крутит шашни со Снежной Дланью?!
