В особняке его не ждали. Что сюда идет Снежная Длань, генасы, конечно, поняли, когда Эйсгейр еще даже не ступил на эту улицу. Его сила накрывала три квартала вокруг. Рыцарь мог бы перелиться прямо в особняк, но решил дать всем возможность пригладить чешуйки.
Получилось это у нынешних обитателей дома не очень. Они лихорадочно суетились, пытаясь убрать разбросанные инструменты, разные обломки и мусор.
– Всю улицу изгадили, – пробормотал рыцарь себе под нос, но глава Градостроительного совета услышал и поспешил заверить владыку, что не оставит это без внимания.
Впрочем, то были просто мелочи, а вот остальное… За три недели участок около особняка успели переделать. Как с неудовольствием отметил Эйсгейр, зелени вблизи стен стало значительно меньше. Хорошо хоть ученым не позволили наложить лапу на сад, разбитый здесь еще при жизни Эльвейг и превращенный в парк после ее смерти. В пользование «знающим» передали только особняк с небольшим клочком земли при нем.
Изменять наружный вид дома, особенно фасад, тоже категорически запретили. Разрешили только сделать необходимые вывески и эмблемы, да еще поставить перед входом пару статуй, которые должны были гармонировать со стилем всего квартала.
Вывеску уже сделали: на черном поле раскрытый глаз со свечой вместо зрачка.
«И давно они ее изменили? – недовольствовал Эйсгейр. – Эльвейг ведь делала белое с золотом!»
На ступеньках стоял черноволосый, невысокого роста человечек. Его пухлое лицо казалось одутловатым, будто отекшим от дурного сна, и придавало простоватый вид. Но дорогая одежда, твердый взгляд и полная достоинства осанка давали понять – это не простолюдин. Эйсгейр знал, кто это.
– Милорд, ваш неожиданный визит – честь для нас, – произнес Гилрау Лаэрдэт и склонился перед высоким рыцарем.
Тот поразился даже не тому, что ректор оказался в Эйсстурме, хотя должен был сидеть далеко на юге в Бергнесе, а его голосу. Точнее, голосу одного из собеседников Шелана в королевском дворце. Того самого, кто рассказал о шпионах в Светлом Лесу. Эйсгейр догадывался, но все же…
«Зачем он приехал сюда? – недоумевал рыцарь. – Когда успел порталом воспользоваться?»
– Обществу Знающих чрезвычайно лестно внимание Снежной Длани, – продолжил Гилрау выпрямляясь. – К сожалению, сейчас мы не можем принять милорда достойно.
– Не беспокойтесь, – как можно добродушнее отмахнулся Эйсгейр. – Хотел проверить, как идут дела и не нуждаетесь ли вы в чем-либо.
Не дожидаясь приглашения, он прошел внутрь и сразу же подумал, что не зря приказал вывезти из особняка все прежнее убранство и мебель. В холле, прежде светлом и просторном, висели темные драпировки.
«Вот как обошлось твое общество с твоим же гнездышком, Эльвейг, – подумал он и внутренне усмехнулся: – Ученые тут собрались или могильщики?»
Люди прекращали работу и застывали в поклонах перед ним. Гилрау шел на шаг позади, нервно потирая пухлые руки и извиняясь за царивший вокруг беспорядок. Почти нигде не было мебели. Во многих комнатах в коробках лежали новые тигли, колбы, разные приборы, о назначении которых рыцарь если и догадывался, то только смутно.
Из двух гостевых спален сделали три комнаты поменьше, еще четыре похожих помещения располагались на другой стороне особняка.
– Всего семь спален? – спросил Эйсгейр у ректора. – Я думал, «знающих» в Эйсстурме больше.
– О, у многих есть собственное жилье в городе, кое-кто живет в академии. Но мы планируем сделать еще комнаты. В общей сложности получится двадцать, по десять в каждом крыле. Они будут предназначаться для приезжих и тех, кто не имеет домов в Эйсстурме. Особенно для молодых ученых.
– Похвально, – сказал Эйсгейр, топя желание утопить ректора.
Это ему хотелось сделать по двум причинам: за изуродованный особняк и за заговор против Светлого Леса. Но исправить первое смерть главы Королевской академии уже никак не могла, а второе и подавно – вряд ли Гилрау являлся главной фигурой в игре с убийством эльфийского короля.
– Прошу прощения, милорд, – снова заизвинялся ректор, заметив, как Эйсгейр чуть нахмурился при виде больших коробок с генасскими приспособлениями, – если бы вы сообщили заранее, мы бы лучше подготовились.
– Не стоит так переживать. Вижу, работы успешно продвигаются. О…
Рыцарь остановился. Главная спальня, в которой он провел немало приятных часов с женой, превратилась в библиотеку. Дверь убрали, проем превратили в арку. Внутри уже стояли шкафы, на их полках еще не было книг, но, судя по всему, библиотека должна была получиться внушительной.
– Занятное решение, – пробормотал Эйсгейр.
– Это вторая по величине комната, – начал объяснять Гилрау, – мы подумали, лучше отдать ее под более практичные цели. Так легче и разумнее, чем делать из нее меньшие комнаты, а потом искать для библиотеки другое помещение.
– Понятно, – произнес рыцарь. – «Лучше бы послушал Эамонда, восьмисотлетний ты болван, – мысленно обругал он себя, – и дал им какой-нибудь новый дом в Хрустальном городе. Ну ничего, выведу всех на чистую воду – заберу особняк обратно!»
