Эйсгейр хмыкнул. Если подумать, Тунор оказывался прав, хоть рыцарю страшно не хотелось с ним соглашаться. Их так называемая вражда никогда дальше слов не заходила. Никаких действий ни против Эйсгейра лично, ни по отношению к его людям. Ничего, кроме оскорблений и невежливого обращения, причем исключительно от Тунора. А подданные Зандерата всегда вели себя как подобает. Никаких препятствий торговле или передвижениям, если не считать запрета рыцарю посещать Зандерат без разрешения хорька. Но Тунор и сам не появлялся в Северных землях. На памяти Эйсгейра он заявился в Эйсстурм впервые после неудачного сватовства его сына к внучке Эамонда.
Неожиданно получалось, что у них вполне себе цивилизованные отношения.
– Долго думал, как бы к тебе припереться и своему маскараду не навредить. Удружил со Всесветом, удружил, – усмехнувшись, сказал лорд Зандерата.
Эйсгейр вдруг заметил, что Тунор вовсе не сгорбленный.
– Но я тебе не друг, древний ты хрен. Не друг. Сигнир я тебе не забуду. – Старый лорд на мгновение замолк. – Но я и не дурак упускать возможного сильного союзника.
Рыцарь закатил глаза. Во всем этом он пока понял лишь то, что Тунор на самом деле не страдает тремором, не сгорбился от старости, ему плевать на посещение рыцарем Всесвета, но до сих пор не все равно, что в руке Сигнир, сестры Эамонда, ему отказали.
– Вот скажи, чего ты там накопал на нашего славного ректора?
Рыцарь хмыкнул. С какой стати он должен показывать свой улов? И откуда Тунор знает о слежке за Гилрау?
– Правильно, ничего не говори, – закивал хорек. – А вот я тебе скажу, самую малость. За последний год ректор наш стал часто мотаться в Мирар, а в Бергнес так вообще, да? Сует свои пухлые ручонки везде куда может. И в Обществе Знающих деятельный до ужаса стал. Тебе же не надо рассказывать, кто там числится в их «знающих» рядах?
Эйсгейр молча смотрел на Тунора.
– Ну, конечно, разнюхал уже, – усмехнулся старик. – И знаешь, что они задумали.
– Кто «они»?
– Периам или солнцелобые, кто же еще.
Действительно…
– Какой тебе с этого всего интерес?
– Да они зло творят! – театрально возопил Тунор и снова усмехнулся. – Ну да, мы же власть имущие, какое нам дело до зла. Эти идиоты качают лодку не туда. Все развалится, если они хоть наполовину добьются цели. Как хапнут, так и подавятся. Пообщайся-ка со своим остроухим дружком, спроси у него: если бы не было Светлого Леса, кто бы жил на его месте? Твари или люди? Зандерат и Периам ближе всех к Чащам. Не знаю, чем там думают периамские шишки, но нам первым достанется. А я, хоть и старый, помирать прежде времени не хочу. Тем более в тварьей пасти.
– Старый Периам тоже граничит с Чащами, – напомнил Тунору Эйсгейр.
– Ну вот сам им и занимайся. Что там за Великим Перевалом, мне плевать. Хватает и без этого проблем. Вошкаются тут у нас все кому не лень.
– Ты еще что-то знаешь?
Хорек заулыбался.
– Зависит от того, что именно известно тебе. А вообще… Будто у тебя есть выбор по части союзников.
– Я, быть может, могу и без них обойтись.
– Возможно, – протянул Тунор, – но вместе все же лучше, правда?
– А ты эльфам говорил что-нибудь? Кто там у тебя служит в Зандерате?
– Не говорил я им ничего, – фыркнул старик. – Они как прирежут всех – и ищи потом новых пешек периамских. Уж лучше знать, в какой руке нож, чем гадать, куда его спрятали.
– И ты заявился набиться мне в союзники?
– Я заявился обозначить возможность сотрудничества. На мой взгляд, это единственный вариант, который может обеспечить хорошее будущее. На остальных рассчитывать вряд ли стоит. Полетят, как мухи на сладкое. Ну, к нам мог бы еще Арнау Алинасский присоединиться, он ведь из высокоморальных. Прям как ты. Но трон под ним что-то шатается… Я бы сказал, наш милый ректор его и шатает.
– Считаешь, Гилрау пообещали корону Алинаса за участие?
– Может, и корону. А может, и титул великого лорда. Все же лучше герцога или ректора там какого-то. Но из великих лордов никто пока не при делах. Либо еще не знают, либо думают.
Рыцарю вспомнились разговоры с герцогом.
– Как Шелан Мирарский.
– Значит, и его уже обрабатывают? Удивлюсь, если он не согласится. Ему-то свобода от Алинаса лакомее любых эльфийских сокровищ. Хотя, если честно, не понимаю я его. Пришел бы к Арнау, попросил бы больше прав, меньше налогов, Арнау ведь добрый. Но нет, мы же гордые такие.
Эйсгейр усмехнулся – кто бы говорил о гордости… Но Тунор подозревал в отношении герцога Шелана то же самое, что и рыцарь.
Из завоеванных южных королевств Мирар пострадал больше всех. Попытавшись захватить богатого соседа, он не рассчитал силенок. В итоге Алинас успел отчекрыжить у него чуть ли не четверть земель, пока не пришел прапрадед нынешнего короля и не пригреб к рукам оба королевства. А после уцелевшего мирарского принца, кроме того, что унизили до герцога-вассала, еще и обложили немаленьким налогом. Герцоги до Шелана пытались исправить ситуацию – то мечами, то дипломатией, – но не вышло. Теперь два бывших королевских дома были заклятыми врагами.
