– А вот чего ты сейчас рычишь-то, а? – Кажется, Геррета от передразниваний не могла остановить даже смерть. – Он говорить не может. Без него твоя башка досталась бы тварьей матке. А ведь если бы он просто слинял, был бы целее.
Опять пришла Мильхэ и бросила на землю охапку наручей и поножей. Потом снова ушла и притащила доспехи Фаргрена. Аккуратно все разложила, причем по комплектам – где чье.
– У вас есть чем чинить-то? – она придирчиво осматривала принесенное. – Ладно застежки, а верх доспехов как поправить? А пластины?
Фар, следивший за ней, не мог не согласиться. Да и все бы тут согласились. На наплечнике Рейта зияла дыра от лапы богомола – пара пластин отлетела, кожаная основа прорвана. Похожая дыра была и на герретовском доспехе, только больше. Да и в целом снаряжение хорошо пострадало от богомоловых лап – немало погнутых пластин, изрезанное покрытие, поврежденные ремни… Нет, каждый наемник, конечно, имеет кое-что в запасе для любимых доспехов, но… Например, доспехам Фаргрена досталось меньше всех – только застежки лопнули. Но все до единой, а у него не найдется столько ремешков на починку.
– У нас целая деревня, найдем что-нибудь подходящее, – еле слышно прошелестел Геррет.
– Вместо доспешных пластин? – скептически спросила Мильхэ и поднялась. – Фар, у тебя еще сменная обувь и одежда есть? А, говорить же не можешь, голова шерстяная. Пойду твои ботинки поищу.
– Эй, а развязать? – возмутился Рейт.
– А вы до другого способа не додумались? – Голос Мильхэ взвился ледяной стужей.
Геррет мерзко хихикнул. И Фаргрен понял почему: из острого в их распоряжении сейчас были только его зубы с когтями и язык маагена. Вот же чащобная маньячка! От возмущения он взрыкнул.
– Нет, он же точно мне горло перегрызет, – сказал Рейт. – Смотри, как рычит.
Геррет хихикал, чуть ойкая от боли.
– Да поговорите с ним.
– Как?
– Вы же умные, сообразите как.
Повисло молчание. Еще минуту они сидели-лежали и переглядывались. Фар задумался: может, лучше не перегрызать веревки, а разорвать их когтями? Он попробовал шевельнуть лапами – тело ответило жуткой болью. Нет, все-таки придется грызть…
– Ладно. – Рейт сдался первым. – Если я приползу, освободишь мне руки?
Фаргрен вильнул хвостом.
– Эй, стоп, – вмешался Лорин. – Давай так, волчара: один раз хвостом – да, два раза – нет.
– Да что ему стоит вильнуть «да», а потом оттяпать мне что-нибудь? – проворчал Рейт и снова спросил: – Освободишь мне руки?
Фара так и подмывало вильнуть «нет». Но он сдержался. Ведьма их точно не развяжет, и с такими ранами никто с ней не справится.
Через минуту руки Рейта оказались свободны. Из остальных веревок он выпутался уже сам и кое-как пополз к Лорину. Потом выругался и вернулся к Фаргрену. Еще немного – и оборотень наконец смог положить лапы поудобнее.
Бледный Геррет все так же посмеивался.
Мильхэ вернулась, когда все трое уже избавились от пут, и близнецы отползли подальше от Фаргрена. Эльфийка подошла осмотреть его, и он успел заметить ее даже не ехидную улыбку, но через мгновение перед ним уже была привычная ледяная ведьма.
Но Фар знал: она начала оттаивать.
– Она сказала, это была главная матка со своими защитниками. Дым на них действует совсем плохо, видимо, – рассказывал Лорин: после схватки он пришел в себя раньше всех. – Еще она говорила, что нас не хватило на самую малость. К тому моменту, как она осталась одна, Тварей было совсем немного, несколько штук, и те уже подранки. Вы, кстати, заметили, что некоторые богомолы падали будто сами? – Лорин шевельнулся и тут же поморщился. – Хорошо, жуки неядовитые…
– Я заметил, – отозвался Геррет. – Это точно Мильхэ что-то делала.
«Повезло, – думал Фаргрен, – нам повезло».
Образование у эльфийки, судя по всему, очень обширное: знает, как лечить людей, животных, разбирается в Тварях, владеет странными фокусами. И воспитанием дикарей занимается. Мастер на все руки, куда бы деться.
«Может, и синий ранг…» – сказал себе Фар.
Не-совсем-ледяная ведьма опять где-то шастала. Лагерь ей пришлось обустраивать самой – прямо посреди хитиновых ошметков и змеиных трупов. Тащить всех в дом травника она отказалась и просто возвела ледяной купол.
Фаргрен рассчитывал перебраться в надежный дом из каменного дуба через пару дней. Сам он выздоровеет, конечно, быстрее всех. Оборотень же, да и ведьма творила чудеса.
У Геррета было очень много вопросов к эльфийке, но она их морозила, стоило тому только рот открыть. Ответила всего на один: почему в Вешках щит маагена не исчез, когда она кидала на всех свою защиту, чтобы оглушить коней. Оказалось, она просто-напросто поставила половинчатые щиты: только на голову и тело до пояса. После этого Геррет весь день ходил задумчивым и хмурым, даже не язвил близнецам в ответ на их шуточки. И даже не спросил, каким образом иллиген оглушает на манер воздушников.
– Если она нестабильница, – вдруг ухмыльнулся Рейт, которого не расстраивала даже перебинтованная голова, – то получается, тратит сиськи на свои ледяные приемы?
– При ней такое не сказани, – буркнул Геррет.
– Ну я же не совсем идиот.
