Глава торговых дел любил поесть. Даже слишком. Своим необъятным животом он здорово выделялся из окружения владыки Северных земель. Его жена иногда ругалась, мол, будь они моложе, давно бы уже ушла от такого борова.
Сигсон отчитался владыке о делах, предоставил бумаги, которые требовал главный казначей, попутно отметив, что доходы из горняцкого Айсена почему-то упали за последние два месяца, но пока беспокоиться рано.
– Ладно, Сигсон, спасибо. А скажи, можно ли проверить, чего там Малкир в гильдии смотрит?
Эйсгейр успел прочитать переписанные Виркнудом листы. Это оказались накладные. Всего их было семь. Общего в них рыцарь не заметил: адреса разные, имена получателей – тоже. Как и указанные товары. Почти. В четырех, помимо прочего, значилась гремучая соль. Но лишь в четырех. Если добавить к ним листы, переписанные на всякий случай, то вообще какая-то муть получалась.
Глава торговых дел фыркнул.
– Он затребовал гильдейские бумаги за последние четыре месяца. Все мои люди только об этом и судачат.
– Как думаешь, зачем ему это?
– Не знаю, милорд, – Сигсон покачал головой. – Он попросил не определенного торговца, не определенный товар, а просто сразу все бумаги: и сводки по месяцам, и накладные.
– У него есть такое право?
– Он один из самых крупных торговцев. Может требовать многое.
– Вот что, Сигсон. Затребуй-ка и ты эти бумаги.
– Требовать сводки нет надобности, милорд. У нас хранятся копии за год.
– Значит, затребуй накладные. И посмотри все хорошенько.
Сигсон аж крякнул.
– Мне самому все делать, милорд? – вопрос прозвучал жалобно. – Там тысячи бумаг. Могу я поручить кому-нибудь?
– Только надежным людям, Сигсон. И сделать это нужно как можно быстрее.
Вылазка Фаргрена прошла успешно. Если считать, что никто на него не напал. А вот обнаруженные почти полторы сотни жнецов и больше десятка древесников сводили этот успех на нет.
Выживших Фаргрен не учуял. Никаких следов людей на поверхности, никаких запахов, кроме тех, что наполняли Темные Чащи, не нашлось. Если здесь и были населенные подземелья, как в Вешках, то проверить это надлежащим образом он не мог. Но количество древесников не позволяло питать радужных надежд: эти Твари пускали свои лозы-плети и глубоко, и широко, насколько хватало – могли и обнаружить людей под землей.
– Наконец-то! – сказал Рейт, когда Фар вернулся к отряду. – Мы уже говорили о том, как быть, если ты… того. Выкладывай давай.
Фаргрен и выложил.
– Полторы сотни жнецов? – У Геррета даже глаза на лоб полезли. – Ты уверена, что воду тянули? – спросил он у Мильхэ.
В ответ получил только ледяной взгляд.
– Зуб даю, если там кто из людей остался, – произнес Лорин, – то под тем домом из каменного дуба.
– Нарвемся на стадо, ты и яйницу свою отдашь, – буркнул Геррет. – Полторы сотни!
– Если не столкнемся со жнецами, – Фаргрен нашел острую ветку и начал выцарапывать на земле план деревни, – то, может, и получится проскользнуть. Древесники от того дома далеко, тихо пройдем – они вряд ли сдвинутся. Все они сидят вот здесь, – он ткнул в нужные места на плане. – Плети же не такие длинные, их там точно не должно быть.
– Как бы Тварей, знаете, там тоже точно не должно быть, – съязвил коротышка.
Идея сунуться в деревню ему явно не нравилась.
– Нас как минимум трое за то, чтобы пойти, Гер, – сказал Рейт.
– Угли на ваши дурьи головы, – буркнул Геррет. – Повезло тебе, Фар, что у этих отожженных тоже есть сестра, и они за нее всех готовы порвать.
Рейт весело подмигнул Фаргрену, отчего тот даже удивился.
Он, честно говоря, до сих пор удивлялся близнецам. То есть их отношению к товарищу-оборотню.
Если бы не Мильхэ и Геррет, Рейт и Лорин прибили бы его еще в Дубках. Это Фаргрен знал точно. Тем не менее новую идею о том, что не всех оборотней надо убивать, они приняли очень быстро, можно сказать, мгновенно. С чем связана такая широта взглядов у безбашенных наемников, с легкостью хватающихся за оружие, Фар не представлял. Хотя… С безбашенностью, наверное, и связана.
А теперь они еще и… понимают его, его отношение к сестре. И согласны пойти на риск ради волчьего выродка.
Три голоса против одного определили их ближайшее будущее с точностью в плюс-минус пять смертей. Мильхэ так и не сказала ничего. В ответ на вопрос, что она думает, ледяная ведьма выразительно и подробно промолчала.
Около часа ушло на то, чтобы сообразить какой-никакой план, и его первая часть – разобраться с оставшимися богомолами – решилась сама собой: Твари улетели от скуки и обиды. Поэтому, когда они наконец направились в деревню, Фаргрена беспокоил только поднявшийся северный ветер, из-за которого не получалось чуять, что впереди. Враги же, кем бы они ни были, наоборот, получали преимущество.
Добравшись по краю рва до разрушенных изб, отряд осторожно двинулся вглубь деревни. Отсюда до дома Фара получалось даже ближе, чем с восточной стороны.
