– Я справлюсь! – в голосе коротышки, кажется, прозвучала обида. – Мильхэ кинет щит, чтобы богомолы не разлетались, а я их сожгу. И пойдем дальше.
Ведьма, как ни странно, согласилась.
– Вон там справа есть яма, – проледенила она, – засядем в ней на всякий случай.
Притянув воду изо рва, Мильхэ создала большой ледяной навес – будет фора на несколько секунд, прежде чем придется ставить щит от огня.
– Ладно, Геррет, давай, – скомандовала ведьма, растянув надо рвом мерцающее покрывало.
Не такое впечатляющее, какое сделал коротышка в Дубках, но его было вполне достаточно, пусть некоторых Тварей он и не накрыл. Геррет вскочил и сделал пару шагов вперед. Яркой стрелой сверкнул маленький снаряд, мааген пустил ему вслед огонек, и тот разорвался драконьим пламенем.
Огонь заполонил все впереди. Фаргрен с опаской ждал появления вихря, как в прошлый раз, – близнецы поведали, что именно с вихря начинается сумасшествие коротышки. Но нет – Геррет держал все под контролем, глаза его безумными не становились.
Рейт и Лорин, поняв, что им ничего не угрожает, выбрались из укрытия и начали отстреливать успевших разлететься богомолов. Фаргрен подошел ближе к Геррету, чтобы защитить того, если понадобится.
Через минуту огонь иссяк. Во рву было сухо и горячо, как в печке, сильный жар чувствовался даже на его краю, где находился отряд. Внизу остался только сруб из каменного дерева и пепел. Вода, поднимаясь из подземных слоев, пропитывала раскаленную землю, и все очень быстро заволокло паром.
Рейт похлопал Геррета по плечу.
– Все ждал, когда тебе крышу снесет, – подразнил он маагена, но в голосе не слышалось насмешки, как обычно.
– Неплохо, – пробормотала Мильхэ, считая богомолов: тех осталось совсем немного.
В этот раз мало было Фару. Он вообще никого не загрыз и ни одной башки не оторвал. А вот близнецы настрелялись от души.
Эльфийка притянула водяной плетью пирамидку. Она действительно сломалась – треснула по ребру. Но трещина была всего одна. Отряд счел своим моральным долгом сломать ее окончательно. Не вышло. Из чего бы ни сделали эти тварьи приманки, они оказались очень крепкими. И хотя сила пирамидки исчезла, Геррет все равно решил накрыть ее щитом.
Мильхэ вдруг нахмурилась.
– Кто-то тянет воду… В ту сторону. – Она махнула рукой, указывая направление.
Фар принялся вспоминать, но не вспомнил никого, кто мог бы управлять водой в Снежных Рощах. Пара несильных иллигенов была в Дубках, в Вешках жил воздушник, но в его родной деревне не водилось генасов. Раньше, по крайней мере. Приезжий? Или кто-то из тех, кто был еще ребенком, когда он покинул дом?
– Будем проверять деревню? – спросил Геррет.
Фаргрен предполагал, что его товарищи откажутся от этой затеи. Рой сожгли, пирамидку забрали, делать в разрушенном селении больше нечего, разведывать опасно из-за древесников. А ему очень хотелось этого – надо узнать, где сестра, и помочь ей.
«Жива! Она жива!» – убеждал себя он.
– А если Фар разнюхает? – предложил Рейт. – Древесники не успеют понять, что он не просто волк, а от жнецов можно слинять. Наверное, – уже не так уверенно добавил он.
Фар согласно вильнул хвостом и был готов бежать, но Геррет возразил:
– А смысл? Ну, узнаем мы, что кто-то жив, а дальше? Помочь-то не получится. Проще подождать, когда чащобный туман исчезнет и Твари уйдут. Но тогда выжившие сами себе помогут.
– Они не уйдут, – тихо сказала Мильхэ.
Все удивленно уставились на нее. Не столько из-за слов, сколько из-за отсутствия льда в голосе.
– Твари не уйдут, – повторила она. – Здесь теперь Чащи.
– В Вешках и Дубках мы убили маток, и чащобный туман исчез, – сказал Геррет. – Почему здесь не будет так же?
– Древесники. Они никогда не выходят за пределы Чащ.
– Мы и богомолов никогда не видели, – напомнил коротышка.
– Да, но… Почему тогда чащобного тумана на порядок больше, чем в Дубках, а матка была всего одна? – в голосе Мильхэ снова начал звенеть лед. – Там-то целых четыре матки было. Я, может, и ошибаюсь, но думаю, Твари не уйдут. Отсюда – уже нет.
Фар устал ждать, когда его товарищи примут решение.
– Я проверю деревню, – сказал он, превратившись в человека, и, увидев, как Геррет с Мильхэ собираются возразить, добавил: – Там может быть моя сестра.
Не обращая внимания на три отвисшие челюсти, Фаргрен снова стал волком и потрусил по краю оврага.
Да, древесники не сразу поймут, кто он, в этом Рейт был прав. Тварям всегда требовалось чуть больше времени, чтобы распознать в оборотне разновидность двуногого. Это не раз спасало его в безумных походах за смолой. Дважды весь его отряд погибал в Чащах, а он – нет. У него получится проверить деревню, хоть это и опасно.
О том, что, рискуя своей шкурой, он рискует и подвести отряд – его гибель могла сделать выполнение задания невозможным, – Фаргрен даже не подумал. Он не уйдет. В этот раз он не бросит котенка.
