– Что вы, что вы, Люба, – Леонид положил прямо на землю приготовленный было для использования телефон и всплеснул руками, – я и не думал. Мерзость какая. Когда я подошёл сюда, мой взгляд лишь на миг упал на экран, и там крупно, заглавными буквами был выписан адресат. Вот я и отметил.
– Ладно, верю, – буркнула я лаконично, не желая продолжать этот неприятный разговор, и демонстративно уткнулась в телефон.
Леонид определённо врал. Порой не нужно обладать экстрасенсорными способностями, чтобы безошибочно это чувствовать. Не знаю, что именно он успел разглядеть на экране, но, когда я обернулась, стоял он очень близко. Поэтому как минимум пару последних фраз прочёл точно.
Я перечитала их. Там я советовалась с родительницей, по какому именно пути мне начинать личное расследование убийства Артёма.
Стоп, но Леонид ведь мог и не показывать мне, что невольно прочёл часть моей переписки с мамой. Зачем же он столь конкретно на это намекнул? Неужели у него есть какая-то информация, которой он желает со мной поделиться?
Я вновь посмотрела на Лёнечку. Мужик тотчас отложил мобильник и принялся заглядывать мне в глаза с заискивающей улыбкой. Тщедушный типчик с красноватыми, будто воспалёнными, щеками. Лысина его, очевидно обгоревшая на солнце, тоже была покрыта розоватыми пятнами и интенсивно лоснилась от пота. Серая сорочка с короткими рукавами, бывшими слишком широкими для его тонких, почти как цыплячьи крылышки, рук, смотрелась вышедшей прямиком из костюмерной театра, ставящего пьесы из жизни советских семидесятых.
Я покачала головой. Нет, не герой. Не стоит выдавать желаемое за действительное. Просто Лёнечка изо всех сил пытается научиться общаться с женщинами, вот и не нашёл более подходящей темы.
Извинившись, я встала и быстро пошла в сторону детской площадки. Вскочивший на ноги Леонид, я видела, проводил меня растерянным и тоскливым взглядом.
За неимением пока конкретных рекомендаций от мамы, я решила начать расследование с самого очевидного. Севка, которого я дождалась с творческого занятия с Лилей, бессовестно качаясь на детских качелях, был непривычно молчалив и сдержан. Заметно оживился он, лишь получив от меня плитку молочного шоколада. Воровато оглядываясь по сторонам (непонятно, было ли это влиянием прожорливого детского коллектива или же строгого тренера), мой ребёнок быстро запихнул угощение в рот и принялся с наслаждением жевать. А я, улучив момент, задала ему важные вопросы:
– Сев, мне вот что интересно. Как тебе кажется, у Влада с Артёмом хорошие отношения? Не ругаются они?
Сын проглотил шоколадку и уставился на меня удивлёнными глазами. Только сейчас я заметила, что одна его бровь чуть расцарапана. Я машинально дотронулась до неё пальцем, но ребёнок отдёрнул голову.
– Ай, не трогай! – буркнул он. – А чего им ругаться-то? Дружат они даже нормально. Влад защищает его только и учит.
– Что с бровью? – спросила я. – И от кого, интересно, Влад Артёма защищает?
– Ну это я так. С Сергеем когда Артём поругался, Влад там чё-то обоим говорил. Не знаю я, в общем. Но не ругаются они точно сами. Дружат. А что?
– С бровью, говорю, что случилось? – Поняв, что Севка ни о каком конфликте Артёма с Владом как минимум не знает, я перешла к своим насущным материнским вопросам.
– Да нормально всё, – забубнил ребёнок, – так, подрались с Коляном.
– Это с тем, с которым вас Влад разнимал? Из-за какой-то новой шутки?
– Да не из-за шутки это на самом деле, – шмыгнул носом Севка. – Это мы Владу просто так сказали.
– Так, – улыбнулась я, – и в чём же по-настоящему было дело?
– Да я хотел себе на шнурок рядом с крестиком красивую штучку повесить. Вот такую, смотри, – и сын достал из кармана металлическую бусину с орнаментом. – Я в песочнице нашёл. Красивая, да?
– Симпатичная, согласна, – кивнула я.
– А Колян меня за это девчонкой обозвал. А потом и ещё хуже. Мам, вот скажи, – развёл руками Севка, – почему Артём носит свой кулончик, и ему можно. Он же его никогда не снимает. Влад говорит, что даже в горячей бане его терпит. И его никто девчонкой не дразнит. А я чем хуже? Вот и подрались.
Но я уже слушала Севу вполуха. Дрожащими от волнения руками я достала свой мобильник и открыла в нём папку с фотографиями.
Так и есть. На сделанных мной для полиции снимках было отчётливо видно, что на мёртвом теле Артёма никакого шнурка с кулоном не было.
– Как ты думаешь, куда мог деться медальон с шеи Артёма? – спросила я как бы между прочим у Наташи за обедом.
Я не застала мою приятельницу, вернувшись в коттедж с детской площадки. Та, как выяснилось, отлучалась в районный центр по делам и, приехав, прошла прямиком в столовую, поэтому возможности поговорить с ней раньше у меня не было. Канал же интернет-связи с мамой всё это время был плотно перекрыт восседавшим под моей любимой кривой сосной малоприятным Лёнечкой. Второй раз за день вытерпеть его близкое соседство я бы, признаться, не осилила. Сейчас же Леонид мирно обедал в компании своих пожилых кумушек и лишь изредка бросал на наш столик печальные взгляды.
