В тот день он решил проверить одну свою гипотезу, относительно наличия в Сосновом озере нескольких подводных родников с весьма любопытным минеральным составом. Для этого Леонид, вооружившись набором плотно закрывающихся склянок, отправился в импровизированный поход по обращённому к турбазе берегу озера. В поисках намеченных на карте участков ему пришлось продираться сквозь густые кустарники и плотные стены камыша. Заполнив образцами все склянки, усталый Леонид присел отдохнуть в зарослях озёрной травы у самой кромки воды и прислушаться к биению находившегося совсем рядом источника. Но вместо этого он услышал совсем другое.
– Поверьте, Люба, я совершенно не имел намерения подслушивать. Я лишь оказался невольным очевидцем этой неприятной сцены, – сердечно оправдывался передо мной Лёнечка.
Ругались между собой два молодых парня. Один говорил резко, отрывисто, обвиняя второго. Второй поначалу держал тон будто бы оправдывающийся. Но позже сменил его на дерзкий и даже в какой-то мере уничижительный. Дело кончилось даже взаимными угрозами. Речь шла о недостойном поведении второго по отношению к женщинам.
– Ты совсем потерял моральный человеческий облик, – говорил первый. – Крутишь интригу с женщиной почти на глазах у девочки, которую ты обманул! Пожалел бы её чувства. Я уж не говорю о том, что интрижка эта твоя верх подлости и пошлости.
– Никого я не обманывал, – отвечал ему второй. – Мы расстались с ней мирно, друзьями. У нас сейчас чудесные отношения. А роман этот – ну подумаешь, какое тебе до этого вообще дело?
Здесь Леонид сделал паузу в своём рассказе. Чуть помедлив, он пояснил мне:
– На самом деле говорили они, конечно же, несколько иначе. Однако я не посмел бы пересказывать их фразы даме дословно. Поэтому прошу меня извинить. Я буду продолжать переводить речь этих юных молодцов на более близкий мне русский литературный.
Далее, как сказал Леонид, у парней пошли ещё более эмоциональные дискуссии на затронутую тему, после чего второй принялся грязно оскорблять первого. Он говорил что-то о его слабых умственных способностях, вызванных наверняка дурной наследственностью, так как тот воспитывался в детском доме. На что первый парень, конечно же, не стерпев оскорблений, грубо ответил собеседнику потоком встречных эпитетов. После чего начал кричать, что у него очень влиятельный отец и что второму, очевидно, такое даже и не снилось. Второй раздражался и громко заявлял что-то о своей очень небедной и уж точно настоящей семье, называя рассказы первого фантазиями несчастного недокормыша.
Их беседа явно стремилась перейти в фазу стычки двух детсадовцев, где каждый говорит что-то из серии «а вот мой старший брат занимается боксом и уделает твоего в два счёта». Но этот процесс внезапно остановил первый парень, сказав твёрдо и отчётливо:
– В общем, так. Если ты сейчас же не прекратишь заниматься этой ерундой, то для начала я пойду к твоей новой пассии с предупреждением, что расскажу обо всём её мужу. А я ведь расскажу, ты меня знаешь. И вот тогда тебе точно придётся несладко.
Второй парень, судя по всему, после этого заявления задохнулся от злобы, но потом грозно прорычал:
– Только попробуй ещё хотя бы раз об этом заикнуться, псих ненормальный, и тогда тебе точно не жить.
После этого они как-то странно быстро, если не сказать резко, свернули конфликт. Послышалось несколько ничего не значащих вполне мирных реплик.
Как Леонид увидел позже, выглянув осторожно из своего укрытия, к ним подошла та милая девушка, Лиля, воспитательница из детского спортивного лагеря. Она тоже его заметила, но при парнях вида не подала.
– Я и сам, знаете ли, не хотел в тот момент открыто показываться, чтобы не ставить собеседников в неудобное положение. Ведь речь всё же шла о пикантной ситуации, а главное – о дамах, – пояснил мне, округлив глаза, Леонид.
– Понимаю, – сказала я, изо всех сил скрывая своё торжество, ведь, похоже, мой логический пазл начинал замечательно складываться.
– И, как вы понимаете, Люба, тогда же я узнал этих двух парней, – нервно хрустя суставами пальцев, продолжил Леонид. – Это были два тренера из вашего спортивного лагеря.
– Да? И какие же именно? – старательно изображая лёгкую скуку, спросила я.
– Вторым был этот, немного слащавый, по-моему, его зовут Сергей. А первым – обратите внимание, ведь это очень важно – был Артём Головин. И самое ужасное, Люба, – Леонид сделал паузу, чтобы подчеркнуть значительность информации, – самое ужасное – то, что через пару дней после этого разговора Артём Головин умер!
– Действительно, какой ужас! – всплеснула я руками. – Ну и что же вы обо всём этом думаете?
– Как это что? – возмутился Леонид. – Вы сами только представьте, Люба.
Я пожала плечами и наморщила лоб, изображая мучительную работу мысли, после чего, взглянув на Лёнечку, веско изрекла:
– Очевидно, вы подозреваете Сергея в том, что он нарочно подстроил Артёму несчастный случай? Но как вы себе это представляете? Ведь бедный парнишка утонул.
