Леонид, как я наивно полагала, не мог знать о кордерине. Вряд ли кто-то из команды лагеря побежал бы трепать языком, рассказывая остальным гостям турбазы подробности несчастного случая, произошедшего с их другом и коллегой. Кроме того, хотелось поскорее свернуть затянувшийся разговор, поскольку цель его мною была уже достигнута. Мне оставалось лишь закрыться на несколько часов в номере и хорошенько обдумать завершающий этап своего маленького частного расследования. Леониду в нём отводилась лишь скромная, но важная роль свидетеля.
Однако услышанным от него ответом на свой вопрос я была глубоко и несказанно удивлена. Причём удивлена дважды.
– Я подозреваю отнюдь не Сергея, – спокойно сказал мне Леонид, – подсыпать в еду некий препарат, вызывающий недомогание, – это скорее женский вариант мести. Так говорится во всех детективных романах, что мне удалось прочесть. Поэтому я подозреваю её.
Наташа, как мы и договаривались, ждала меня на веранде. Перед ней стояла наверняка уже не первая кружка с горячим чаем, а в глазах светились весёлые чёртики, приплясывая в такт по-прежнему мигающему фонарю. Она взяла в руки стакан с букетом полевых цветов, принесённых Леонидом, и уже открыла свой подкрашенный светло-розовой помадой рот, чтобы сопроводить моё появление язвительным комментарием. Но я её опередила:
– Ната, мне срочно нужна твоя помощь, – усевшись на скамейку напротив приятельницы, выпалила я.
– Что случилось? – спросила Наташа и с грохотом поставила стакан с цветами обратно на стол.
– Чёрт, прости, ничего страшного, – поспешила я успокоить перепугавшуюся соседку. – Мне лишь нужно воспользоваться твоей тёплой дружеской связью с нашей дорогой сплетницей Кларой Эдуардовной.
– Это для твоей дурацкой затеи с расследованием? – хихикнула сразу расслабившаяся Ната.
– Угу, – промычала я, – Наташа, я, честно, не хотела грузить тебя своими размышлениями, но в данном случае, похоже, придётся посвятить тебя в суть дела.
– Валяй, – зевнув, пожала плечами соседка.
Я вкратце рассказала ей о разговоре с Леонидом и по ходу дела посетовала, что подробности гибели несчастного парня каким-то образом стали, похоже, достоянием всей взрослой общественности турбазы. На самом же деле я очень сильно подозревала, что именно она приложила свою руку к сему досадному обстоятельству. Но вслух я об этом говорить не стала, ибо уже не видела в том особого смысла.
В конце своего короткого рассказа я озвучила Наташе информацию, которую Лёнечка поведал мне буквально три минуты назад, перед самым нашим расставанием:
– Ведь Артём, наивный дурачок, ходил к ней, ходил в тот же день. Леонид признался, что проследил тогда за ним. Похоже, своё роковое предупреждение он ей всё же озвучил.
Наташа с минуту помолчала, задумчиво накручивая на палец блестящий каштановый локон. Затем она очень медленно кивнула, будто бы вывод, к которому она сейчас пришла, полностью её устроил, и проговорила:
– Если честно, Люб, то я почти не удивлена. Артём, похоже, часто лез не в своё дело, раздражая нормальных людей, и его настигла… как это говорится, карма? Но раз уж тебе по-прежнему очень хочется поиграть в детектива и изобразить подобие расследования, изволь. Что именно ты хочешь, чтоб я выведала у Клары?
– Спасибо, Ната! Я хочу, чтобы ты прицельно разговорила обеих подруг. Я хочу, чтобы ты через Клару вытащила из Светланы Аркадьевны подробные сведения об этой женщине. Мне нужно знать о ней всё. Только тогда я смогу понять, на ком лежит настоящая ответственность за смерть Артёма: на Шашкине или всё же на ней.
– Я поняла тебя, – сказала Наташа, – завтра же утром я примусь за дело. Всё, что смогу, я про неё у старушенций разузнаю.
– Спасибо тебе, – снова горячо поблагодарила я.
Фонарь, побившись в световой агонии, окончательно перегорел, и мы обе стали выбираться из-за стола. Перед тем как скрыться в своём номере, Наташа обернулась и, подмигнув мне, прошептала:
– А эта Альбина Игоревна, оказывается, та ещё штучка.
Сквозь распахнутое окно в комнату хлынул тяжёлый, напитанный влагой утренний воздух. Тёплая, почти тропическая изморось окутала сосновый лес и погрузила его в тягучую сонную негу.
Я несколько раз обильно втянула носом восхитительную воздушную смесь и, невольно зажмурившись, представила себя где-то в дождевых лесах Центральной Африки. Затем, сладко потянувшись, одним прыжком вернулась в уютную кровать.
– Занятия по йоге, думаю, сегодня не будет из-за сырости, – лениво рассудила я. – Значит, есть повод лишний час поваляться в постели.
Развернув прихваченный накануне в магазине яркий журнал, я принялась листать глянцевые страницы. Но читать оказалось ужасно неудобно. Строчки расплывались, а мелкий шрифт был и вовсе совершенно неразличим. Сегодняшнее пасмурное небо было весьма жадным на солнечные лучи. Даже полностью открытое окно пропускало внутрь лишь жалкие обрывки того, что можно было считать хорошим естественным светом.
