– Охотно поясню, – улыбнулся Леонид. – Я планировал сегодня до обеда достать ещё парочку проб близ устья ручья. Того, что восточнее пляжа. Там, знаете ли, надо забираться в густые заросли. Эта же изнеженная диванная животина туда не зайдёт ни за какие коврижки. А оставлять её без присмотра, привязанной за поводок к какому-нибудь дереву, категорически нельзя. Десяти минут не пройдёт, как её утащит какой-нибудь голодный ястреб, приняв за полёвку-переростка. Представителю дикой природы ведь невдомёк, что собаки бывают таких размеров.
– Да уж, резонно, – задумалась я.
– Ну вот! – обрадовался Лёнечка, найдя во мне толику понимания. – А сейчас и выходит, что я пристёгнут к этой проклятой Стейси намертво, словно заложник к батарее.
– Какое выразительное сравнение, – невольно хихикнула я. – Так, а почему бы вам просто не постучаться настойчиво в коттедж и не вручить собаку её хозяйке? Клара Эдуардовна вряд ли откажется забрать назад свою любимую питомицу.
– Что вы, Люба, какое там! Говорю же, они плотно закрыли дверь и что-то там азартно обсуждают чисто женской компанией. Клару Эдуардовну, как я уже успел заметить, в такие моменты невозможно оторвать от беседы.
– А вы чертовски наблюдательны, – уже открыто веселилась я.
– Ну и вот, – продолжал жаловаться Леонид, – на все мои попытки поскрестись к ним, следует поток смеха и восклицания: «Лёнечка, давай чуть позже». Как я понимаю, скорее всего, дамы планируют некий сюрприз к моему дню рождения. – И он загадочно посмотрел куда-то в сторону, откуда доносился стук клюва неустанно долбящего сосновую кору дятла.
Повисла пауза.
«Наивный, – подумала я, – предметом приватной беседы твоих кумушек является совсем другое».
Пока я медленно соображала, что Леонид, очевидно, очень хотел дождаться от меня вопросов, касающихся его предстоящих именин, а то и вовсе некоего энтузиазма в деле поздравления его с этим грандиозным событием, он уже успел понять тщетность этой своей затеи.
– Я к чему клоню-то, – вздохнув, сказал он мне грустно, после чего заискивающе и робко посмотрел в глаза, – не присмотрите ли до обеда за собачкой?
– Э-э-э… – промямлила я, предвкушавшая как раз объём вагона сплетен, который подкатит мне после таких комнатных посиделок Наташа, и поэтому слегка обескураженная неожиданной просьбой собеседника. – Я, конечно, попробую. Хотя стопроцентно гарантировать то, что особо крупный ястреб не унесёт её вместе со мной, не возьмусь.
– Спасибо, спасибо, вы моя спасительница! – воскликнул Леонид и, пока я не передумала, сунул мне в руку поводок.
Перед тем как нырнуть, по своему обыкновению, в заросли декоративного кустарника, мужчина обернулся и, воровато оглядевшись по сторонам, бросил свистящим шёпотом:
– Вы, главное, её потрепать как следует не забудьте. Это ведь точно она виновата.
– Угу. – И, пожав плечами вслед сомкнувшимся за Леонидом ветвям, я побрела в сторону здания администрации.
Ну наконец-то, возликовала я. Очередной заход к кривой сосне ознаменовался успехом: сообщения от мамы повалились стройным журчащим потоком. Я с размаху плюхнулась пятой точкой на, как уже точно знала, мягкий пригорок, подтянула поближе, намотав поводок на запястье, уже смирившуюся, похоже, на сегодня со своей бродячей долей Стейси и погрузилась в чтение.
Если не вдаваться в благополучно подзабытые мною со времён окончания школы дебри законов Ньютона и отбросить подробности весьма длинной прямой речи интервьюированного родительницей эксперта, из навалившихся сообщений мне удалось понять следующее.
Расположение и поза тела Артёма, когда я его нашла, с наибольшей долей вероятности свидетельствует о том, что парня намеренно перевернули, погрузив лицо в воду. Причём сделали это, скорее всего, когда Артём был ещё жив и находился в бессознательном состоянии. Об этом говорят, в числе прочего, его изначально странно скрещенные ноги, которые приняли нормальное положение, как только я, как теперь выяснялось, вернула телу его базовое положение.
Кроме того, неизвестный мне консультант (но, как утверждала родительница, уважаемый и профессиональный эксперт и её хороший знакомый с параллельной кафедры), изучив фотографии и мои текстовые сообщения, не преминул отдельно отметить одно важное обстоятельство. Учитывая скользкую подстилку из влажной травы, манипуляцию, вероятно, мог произвести любой физически развитый человек, включая женщину. Теперь стало понятно, для чего мама так тщательно выспрашивала у меня подробности моих действий и оценку приложенных при этом усилий.
Вздохнув, я выключила телефон. Как ни страшно мне было в это поверить, но под давлением обстоятельств, включающих работу простой логики и мнение эксперта, приходилось признать: похоже, Артёма действительно кто-то убил.
– И что мне теперь делать, Стейси? – погладив по нахватавшей за утро репьёв маленькой пушистой голове, спросила я собачку.
– Как это что? Распутывать дальше, Люба, – ответила я на свой вопрос за неё, потому что животинка в это время уже мирно похрапывала, прислонившись к моему бедру.
