– Нет, там нормально всё, мужает, – отрезал Влад. – Я вообще о другом.
– О чём? – побледнела я, так как машинально взглянув на экран своего мобильника, прочитала там концовку написанной мамой фразы, и та повергла меня в лёгкий ступор.
– Я хочу у тебя спросить… Только ответь мне честно, если что – я пойму тебя, не переживай.
– Да? – ещё больше напряглась я.
– Та подвеска с шеи Артемона, она у тебя?
– С чего ты взял? – Я возмутилась искренне, и эта эмоция позволила мне несколько ослабить впечатление от только что прочитанного.
Парень на мгновение поморщился, словно от болезненного спазма.
– В общем, мне не с кем больше это обсудить. А ты… ты была там и всё видела сама, – тихо сказал он.
– Говори, – интуитивно я тоже принялась звучать тише.
Влад откашлялся, словно собираясь с духом, а затем, вовсе понизив голос почти до шёпота, проговорил:
– Знаешь, я долго ломал голову. Убеждал себя даже, уговаривал. Профессионалы же смотрели и всё такое. Но не выходит у меня никак.
Я смотрела на Влада вытаращенными от напряжения глазами и молчала. Парень снова запустил пятерню себе в волосы, отвернулся на пару секунд, после чего наклонился ко мне, уставившись на меня в упор.
– В общем, я так думаю, – сказал он совсем уж глухим шёпотом, – что не тонул Артемон сам. И грибы эти тут совсем не главное. Артемона попросту убили.
Я помедлила секунду, затем повернула к себе экран телефона, на котором отчётливо заглавными буквами была выведена уже прочитанная мной концовка последнего сообщения от моей родительницы. Она гласила: «Вашего парня убили намеренно».
Из потока вопросов, промчавшихся в эти мгновения в моей голове, основным и самым животрепещущим оказался, на удивление, именно этот.
– Как могло случиться, что ты пришёл к такому выводу одновременно с моей матерью? – прежде чем удалось прикусить свой слишком длинный язык, успела брякнуть я.
– Не понял? – Влад явно ожидал от меня совершенно иной реакции.
Мысленно обозвав себя круглой идиоткой, но приняв между тем свершившийся факт словесного форс-мажора за отправную точку к новому этапу моего расследования, я тихо пояснила:
– Влад, так вышло, что я поделилась с ней последними событиями. В подробностях. Она у меня профессор. И вот, – я показала парню фразу, напечатанную мамой заглавными буквами, – она только что прислала.
Тренер моего сына рассеянно кивнул, не особенно заинтересовавшись моей личной перепиской. Очевидно, он был погружён в свои собственные размышления, поэтому упрямо постарался вернуть меня к теме начатого им разговора.
– Так что ты сама обо всём этом думаешь? – серьёзно спросил он.
– Не знаю, – вынуждена была признаться я. – Вообще не рассматривала, если честно, подобный вариант. Очень надеюсь, что для начала ты мне что-то пояснишь.
Одновременно, не откладывая дело в долгий ящик, я отправила родительнице в мессенджер красочный смайл, изображавший жутко напуганного человечка. Надеюсь, она расценит это послание верно, думала я. Набирать ей большой текст с вопросами, когда напротив сидит собеседник и ведёт разговор на эту же острую тему, я посчитала кощунством. Но и конструктивные разъяснения от главного семейного аналитика мне получить хотелось как можно скорее.
– Постараюсь, как смогу, обрисовать, – снова взъерошил свою и без того уже изрядно растрёпанную шевелюру Влад. – Вот смотри. Нас тут убеждают, что яд этот в нашей еде оказался случайно. Это раз. Что так совпало, и у Артемона случилась сильная индивидуальная реакция организма. Тоже, считай, случайность. Это уже два. И что, добравшись, заметь, до берега, он снова потерял сознание. И причём упал не как-то иначе, а именно ничком, лицом в воду. И вдохнул при этом оказавшуюся в итоге критической порцию воды. Третья случайность в одной точке. Не многовато ли?
Я молча и выжидательно смотрела на говорящего очень тихо, но при этом нервно жестикулирующего Влада.
Парень помотал головой, очевидно, мысленно выражая своё несогласие с наличием такого вороха роковых совпадений. Не дождавшись от меня никакой голосовой реакции, он неожиданно схватил меня за руку, легонько потряс её и пристально посмотрел мне в глаза. Затем он, чётко разделяя слова, повторил уже заданный им раньше вопрос:
– Люба, так что ты думаешь?
Признаться, на этот раз я выдержала взгляд Влада, почти не покраснев, с большим трудом. В глазах парня было столько плохо скрываемой страсти, что в иных обстоятельствах её можно было бы принять за предвестницу событий, лелеемых в мечтах скучавшей на турбазе Наташей. Однако моя сухая и угрюмая интуиция заставила напрочь отбросить ненужные фантазии, и вместо этого озвучить крутившийся на языке вопрос:
– Влад, то есть я правильно понимаю? Нигде в вещах Артёма эту штучку на шнурке не нашли?
Взгляд молодого парня по-прежнему неотрывно буравил моё лицо. Он будто изучал меня, очевидно пытаясь решить, стоит ли делиться со мной некой ценной информацией.
Наконец он проговорил:
– Ты же не думаешь, надеюсь, что я просто в шутку спросил тебя про медальон? Он исчез.
Я почти подпрыгнула:
– Так! Это уже интересно.
