– Артём тоже придумывал, что кулон прямо при рождении сам президент Бразилии на него повесил? – неуместно пошутила я.
– В его случае – скорее подошла бы Ирландия, – хмыкнул Влад. – На бразильца Артемон уж точно похож не был.
– А помнишь, как я брякнула Артёму, что у него на шнурке висит избушка? А он обиделся.
– Тоже мне, избушка, – снова вздохнул Влад. – Мы тогда с Серёгой специально в интернете перелопатили кучу иероглифов китайских, потому что Артемон отказывался говорить, что эта штучка его обозначает. Думали, сейчас найдём что-то вроде «обезьянья почесуха» и будем потом над ним потешаться. Часто же так бывает: сделают татуху бездумно, но вроде с красивым иероглифом, а потом оказывается… Но тут – нет.
– И что вы нашли? – с любопытством спросила я.
– У Артемона всё оказалось в его духе. Трогательно даже как-то. Его иероглиф обозначал «отец».
– Интересно, – задумчиво сказала я. – Китай – отец. Так вот почему Шашкин в игре выдал подобную ассоциацию. Только острые уж очень края у этого «отца» были.
– Так и я об этом же. – Влад слегка пошевелил, очевидно, затёкшими под моим весом ногами. – Он сам вечно этой острой штукой кололся. И мне пару раз даже от неё доставалось, когда показывали с ним пацанам приёмы совместно. Не до шрамов, конечно, но приятного, поверь, было мало. Сколько раз я ему предлагал подпилить кончики, – он не соглашался. Я уверен, что убийца поэтому шнурок с подвеской и забрал.
– В смысле? Зачем? – разомлев от пребывания на ручках, безнадежно затупила я.
– Люб, ну ведь ты же у нас мамкин детектив вроде, а не я, – тихо подколол меня Влад. – Не расстраивай меня. Я же тебе ещё в прошлый раз в разговоре на это намекнул. Неужели до сих пор не догадалась?
– Нет, – растерянно промямлила было я, а затем почти сразу звучно хлопнула себя по лбу. – Ну я и дура! Конечно же, всё так очевидно! Преступник, когда ворочал Артёма, мог уколоться об этот кулон! И…
– И? – поторопил довольный моим внезапным озарением Влад.
– И на кулоне запросто могла остаться его кровь, а это… это было бы почти прямым доказательством вины конкретного человека.
– Молодец! – похвалил меня парень, но затем резко охладил мой детективный пыл. – Только нам с тобой это знание вряд ли поможет.
– Почему это? – насупилась я.
– Да потому что ни шнурка, ни кулона, Люба, у нас нет.
Я скрипнула зубами от осознания этого досадного, но между тем очевидного факта, затем молча слезла с колен Влада и, сделав ещё пару забегов по комнате, приземлилась на кровать.
Раз придумать пока ничего не получается, буду продолжать чистить свой телефон, а вместе с ним и свои весьма путаные сегодня думы. Возможно, новая версия родится у меня уже после планового возвращения домой, ведь смена декораций часто помогает освежить голову. Благо случится это совсем скоро.
– Кстати, нам ведь скоро нужно начинать готовиться к отъезду, – словно прочитав мои мысли, проговорил Влад.
– Ага, – рассеянно кивнула я, копаясь в своём телефоне.
– Севку я соберу сам, не волнуйся, – продолжал Влад.
– Спасибо, давай, – нехотя сказала я, снова мысленно пообещав себе в скором времени поговорить с парнем по поводу сохранения, хотя бы до поры, лёгкого статуса наших отношений.
– А тебе самой помочь с вещами? – не унимался Влад. – Я всё упакую и загружу тебе в машину. Севка пусть едет общим автобусом. Я считаю, мальчишкам будет что обсудить по дороге домой. К тому же он первый раз был в лагере.
Втайне простонав и отчаянно отгоняя от себя классическую идею об ответственности за тех, кого мы приручили, я решила пока не портить существующий статус-кво с Владом.
Открыв на телефоне один из оставшихся там готовых к удалению видеофайлов, я, чтобы переменить тему, весело сказала:
– Смотри, какой интересный выпуск попался! Давай его вместе посмотрим.
– Вообще-то мне уже пора Серёгу отпустить с тренерской вахты, пока он там один не взвыл, – вставая с кресла, ответил Влад. – Но минут десять у меня ещё есть.
Летние улицы большого города встретили нас с Севкой желтоватой пылью, духом раскалённого на солнце асфальта и хмурыми лицами уставших от жары людей, наверняка все как один мечтающих бросить бесконечные дела и рвануть прямиком на море.
Сын уехал из лагеря на моей машине, и это отнюдь не было ни моим актом ещё более прочного пришивания Севки к материнской юбке, ни моим же протестом против слишком активных проявлений бог знает откуда взявшихся отцовских чувств Влада.
Решение ехать назад в город со мной, а не в общем лагерном автобусе, принял сам Севка, руководствуясь исключительно эгоистическими соображениями о собственном комфорте. В конце концов, тренеры не станут по дороге специально для него включать кондиционер посильнее и уж точно не разбегутся останавливать автобус по его первому требованию у какого-нибудь сельпо, чтобы срочно приобрести проголодавшемуся ребёнку мороженое.
