– Офигеть, – пожала плечами Наташа. – Ладно, валяй. Но только потом, когда расскажешь, обещай, сразу выберешь себе укладку с цветными прядями. Вот смотри, примеры в каталоге.
– Обязательно, – кивнула я. – Могу начинать?
– Да, давай уже. Я слушаю.
Я села в парикмахерское кресло, развернула его спиной к зеркалу и, глядя прямо на приятельницу, принялась рассказывать.
– Как мы обе помним, семнадцатого июля в загородном клубе «Сартовы озёра» был убит детский тренер по дзюдо Артём Головин.
– Так уж прямо и убит, – влезла Наташа.
– Не перебивай меня, – буркнула я. – Дай насладиться моментом.
– Ох уж эта Люба, – проворчала приятельница, – вечно выделывается. Ладно, так уж и быть, не стану тебя перебивать. Продолжай.
– Артём Головин был убит, – повторила я чётко, – и я настаиваю именно на этом. Для начала напомню. Причиной его смерти официально стало утопление в пресной воде. Однако если смотреть глубже, то главной причиной можно считать намеренное отравление парня веществом кордерин, или токсином гриба берестник сизый, в простонародье именуемого «тёщины клещи». Токсин при взаимодействии с иным веществом, присутствовавшим фоном в организме Артёма, вызвал скачки артериального давления, приведшие к эпизодическим потерям сознания. Не пожелав пропускать свою ежедневную тренировку по плаванию, упрямый парень, теряя во время заплыва сознание, в итоге вдохнул большое количество воды и, несмотря на то, что добрался-таки до берега, погиб там от утопления. Однако, как я поняла чуть позже, а полиция – только сейчас, это обстоятельство не обошлось без вмешательства извне. Кто-то следил за Артёмом и его борьбой за жизнь в воде, а когда тот выбрался из озера и снова потерял сознание, быстро перевернул тело парня так, чтобы тот вдохнул ставшую для него фатальной последнюю порцию озёрной воды. И если ещё наличие в пище кордерина как-то, пусть и с огромным скрипом, можно было бы списать на трагическую случайность, то факт того, что тело было перевёрнуто намеренно, с целью добить жертву, мне подтвердили уже два независимых эксперта. А теперь ещё и призванный к ответу и отнюдь не желающий быть уличённым в халатном отношении к работе лейтенант Гришин. Мои фотографии найденного тела Артёма, хоть и не особенно удачные, но всё же весьма характерно указывают на вмешательство в дело убийцы. И не идущий теперь в свой запланированный отпуск лейтенант Гришин вынужден был наконец приобщить их к делу.
– Хм, как всё серьёзно у тебя и интересно, – зевая и мерно тыкая пальцем в экран своего мобильника, сказала Наташа, нарушив таким образом данное мне только что обещание не перебивать. – Может, ты скажешь наконец своей менее сообразительной подруге, кто же этот загадочный тайный убийца?
– Охотно, – пожала плечами я и встала с кресла. – Это ты.
После непродолжительной паузы послышался Наташин раскатистый хохот. Она откинулась на спинку диванчика, и её объёмная грудь мерно заколыхалась в такт частым судорожным выдохам. Вышитые голубые птички, казалось, принялись нервно метаться по её слегка распахнувшемуся атласному халатику.
Я вновь села в кресло и терпеливо ждала. Отсмеявшись, Наташа потянулась к пачке бумажных салфеток, резко выдернула одну, затем промокнула глаза и, покачав головой, глубоко вздохнула.
– Как? – хриплым голосом проговорила она. – Вот как, скажи, Люб, тебе пришла в голову такая идиотская мысль?
Я развела руки в стороны и спокойно ответила:
– Ну ты же сама перебиваешь и не даёшь мне ничего толком объяснить. Если посидишь немного без болтовни и внимательно послушаешь, уверена, все твои вопросы отпадут сами собой.
Наташа махнула рукой и, чуть заметно хихикнув куда-то в окно, весело сказала:
– Ладно, подруга, давай жги дальше. Клянусь, я зашила себе рот ровно до твоих слов «ну что ты, Ната, об этом думаешь?». Только, Люб, очень тебя прошу, рассказывай уж, пожалуйста, во всех подробностях. Я думала, что главная фантазёрка у нас Клара Эдуардовна, а оказалось, показалось. Поэтому я не должна пропустить ни одной, даже малюсенькой, детали. Вот уж будет потеха, – и, поёрзав на диванчике, словно прочно угнездившись, она сложила на груди руки и приготовилась слушать.
Я, заранее допускавшая вероятность подобной реакции Наташи, подождала ещё немного, убеждаясь, что она действительно молчит. После чего набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы унять немного своё нервное сердцебиение (воистину, не каждый день приходится говорить убийце, что он убийца), погладила запрыгнувшего на полочку у зеркала огромного кота и возобновила свой рассказ.
