Мы верили, что так и будет. Техники, оружейники, прибористы работали без устали, иногда круглосуточно. Они всегда заботились о том, чтобы наши машины были исправными, волновались, когда прилетали [80] подбитыми, радовались, когда находились в боевой готовности. В полку существовало правило: инженеры эскадрилий, их заместители по спецслужбам встречают после выполнения боевого задания каждый экипаж, чтобы от него услышать, как работали двигатели, оборудование самолета, узнать о неисправностях, определить наличие и степень повреждений от огня зениток и истребителей. И всегда инженеры и техники тепло поздравляют летчиков с успешным выполнением задания, а мы благодарим их за хорошую подготовку самолетов.
Как и обещал Павел Леонтьевич Чумак, наш Ил-4 был своевременно отремонтирован, и мы снова полетели бомбить врага. До конца июня летали каждую ночь. Бомбили скопление войск, технику, укрепления, железнодорожные узлы, аэродромы в городах Брянск, Орел, Курск.
Результаты этих налетов, в которых принимали участие многие полки, радовали нас. Только узел Брянск части авиации дальнего действия бомбардировали 16 раз. В июне на нем было уничтожено 15 вражеских эшелонов, до 500 вагонов, в том числе 31 - с боеприпасами, 4 - с пехотой, до 400 тонн горючего. Убито и ранено свыше 3000 гитлеровцев. Узел не работал более двух суток.
С каждым днем росло наше мастерство, закалялась воля. Но еще надо было много учиться. Мы понимали, что успех полетов зависит не только от смелости и решительности, но и от умения каждого авиатора. Поэтому надо было совершенствовать технику пилотирования и самолетовождения, научиться находить цель и метко ее поражать в любых условиях. В дни напряженной боевой работы командир полка И. К. Бровко находил время для разбора каждого боевого вылета. Каждая ошибка в пилотировании или в использовании средств радионавигации [81] изучалась, делались выводы, давались указания. Командир много внимания уделял тактике боя: выходу на цель, противозенитному маневру, способам борьбы с ночными истребителями, построению боевого порядка, организации массированных ударов. Перед каждым боевым вылетом командир давал советы, как лучше выполнять задание. Нам было у кого учиться, с кого брать пример. Наш командир И. К. Бровко, Герои Советского Союза Юрий Петелин, Степан Харченко показывали во всем образцы.
А на фронтах продолжались тяжелые бои. Гитлеровская военная машина продвигалась все дальше в глубь страны. Вздымалась пыль на дорогах от колес мотоциклов, автомашин, гусениц танков. В воздухе гудели сотни «юнкерсов», бомбивших позиции наших войск, военные и невоенные объекты. Еще [82] сильнее горела родная земля. Бои приближались к Задонску, Воронежу…
Уже давно не получаю писем от старшего брата Феодосия, участвовавшего в боях южнее Харькова. Что с ним?
У наших родителей, как я уже отмечал, - десять детей. Феодосий - седьмой, я - десятый. Брата я уважаю, стремлюсь во всем походить на него. Он был первым комсомольцем в нашем селе, лучшим футболистом, капитаном сельской команды, чемпионом района по тяжелой атлетике, отличным велосипедистом, пловцом. В сорок первом году коммунистом ушел защищать Родину.
На Воронежском направлении врагу удалось создать численное преимущество в самолетах. Это чувствовалось и на земле, и в воздухе. Немецкие бомбардировщики стали все чаще появляться и над нашим аэродромом. Едва успеем взлететь, как на летное поле падают бомбы. Садиться приходится на запасных.
Поэтому был получен приказ перелететь дальше на восток, на аэродромы Тамбовской области. Четвертого июля мы уже были на новом месте. Через несколько дней прибыл и эшелон с работниками штаба, техническим составом. Приехали женщины и девушки, служившие в БАО и роте связи. Эшелон во время погрузки несколько раз штурмовали немецкие истребители. Первый налет был неожиданным. Капитан А. Т. Максименко, руководивший погрузкой, скомандовал: «По щелям!» Нарастающий рев самолетов заставил всех прижаться к земле, закрыть глаза. Все ждали взрывов бомб, и каждому казалось, что они попадут именно в него. Ревели моторы, стреляли пушки и пулеметы. Все вокруг зазвенело, задребезжало, окуталось пылью и дымом. В окопах послышались стоны раненых. [83]
Много раз излетали немцы на эшелон, уже стоявший под парами. Рядом находился санитарный поезд. На крышах вагонов виднелись четкие знаки Красного Креста. У многих теплилась надежда, что немецкие летчики увидят эти знаки и поймут, что в вагонах раненые. И они заметили, потому что летели совсем низко. Но вражеские летчики, эти варвары, не имели ни сострадания, ни совести, ни чести. С жестокостью хищного зверя фашисты обрушились на станцию. Стреляли снарядами и пулями, простыми и зажигательными. Появились новые раненые. Погибло много людей военных и невоенных. К сожалению, над Липецком не было видно наших истребителей, не отогнали они врага. Вероятно, для них хватало работы над полем сражения, где шли упорные и тяжелые бои.
