Вокруг нас сгрудились люди. Кто-то загоготал, и к нему тут же присоединились остальные. Меня трясло от злости. Я попытался было помочь Изабель подняться, но ее платье треснуло. Сквозь прореху виднелся лифчик. Я в замешательстве оглянулся на гогочущие лица. Хотелось заорать или расквасить эти мерзкие рожи. Вот чего мне хотелось. Но я этого не сделал. А то, что я сделал… Мне за это дико стыдно. Теперь я не смею показаться Изабель на глаза. Да мне и не придется: она и сама больше не захочет меня видеть.
Так вот, я расхохотался. Сам не знаю почему. Наверное, чтоб не разрыдаться. Я гоготал что есть мочи – куда там остальным. Прямо закатывался по-подлому. Меня аж перекосило. Из глаз текли слезы. Очень уж они были близки.
Изабель вскочила и, не поднимая глаз, сквозь толпу побежала к выходу. Я помчался за ней, но когда выскочил наружу, она уже выезжала из ворот на дорогу.
– Изабель! Изабель!
Она обернулась и крикнула:
– Все кончено! Навсегда!
Я вытер слезы руками. Пальцы почернели от туши.
Ко мне подошла одна из ее подруг и положила руку на плечо. Мило с ее стороны. Мы вместе смотрели вслед Изабель, пока та не исчезла за углом. Тут эта клуша как обхватит меня и давай пихать свой язык мне в рот! Я поначалу не сопротивлялся. Подумал: может, три тысячи все-таки лучше одной? Но потом взбесился и оттолкнул ее с криком:
– Шлюха!
Сейчас мне за это очень стыдно, но сделанного не вернешь. Ну не очень стыдно. Просто стыдно. Немножечко.
– Трус! – бросила в ответ шлюха.
Повернулась и пошла обратно в столовую.
Я потащился к своему велосипеду. Вокруг свистел откуда-то взявшийся ветер, и я был влюблен в Изабель еще больше прежнего. Но, видно, суждено мне остаться холостяком.
План полностью осуществлен – и полностью провален.