И зачем только я брякнул, что был влюблен в Изабель? Как будто это могло ее утешить! Но Брик не рассердилась; я погладил ее по руке, и она не оттолкнула меня. Об Изабель я не плакал. Я вообще не плачу. Я уже говорил: так я решил. Но сестру я вполне понимал. Мои вчерашние слезы (когда с папой все закончилось хорошо, и меня не отпускали мысли о маме) были исключением. Из-за Изабель я плакать не собираюсь. А Брик из-за Акелея плакала, и поэтому она намного несчастней меня. Хотя вообще-то все наоборот. Акелея она больше никогда не увидит, и это, на первый взгляд, очень жестоко, но мне-то придется еще лет пять, не меньше, каждый день видеть Изабель в школе. И наблюдать, с каким парнем она решит встречаться. Или парнями. Это, по-моему, намного хуже. С другой стороны, Брик потеряла того, кто ее любит, а я – ту, что меня ненавидит. Выходит, Брик все же несчастней меня.
Это было в субботу. Сейчас все еще вторник. Теперь я все рассказал. Нас ждут дальнейшие приключения. Нужно будет убедить Брик все-таки прийти завтра на генеральную репетицию, не отказываться от участия в конкурсе, потому что эти пять тысяч евро нужны нам позарез. Если их не найти, Гусь в субботу заколотит все окна и двери. У меня в запасе есть еще папин трюк: хочешь чего-то добиться от девочки – попроси ее о прямо противоположном. Однажды это сработало.
Брик лежала на кровати и притворялась, что читает, но книгу она держала вверх ногами. Называлась книга «Превращение». Думаю, это про саму Брик: она опять увешалась пирсингом, покрылась слоем готического макияжа и напоминает недавно заасфальтированное шоссе. Пел доедала последний кусок торта, а Либби сидела на краю кровати.
– Ну хватит, Брик! – говорила она. – Нам тоже жаль, что Акелей уехал, честное слово. Но папа скоро вернется домой, и как было бы здорово, если бы нам удалось расплатиться с долгами!
– Этот торт пахнет рыбой, – заметила Пел.
Я понюхал его, но ничего не почувствовал. Тогда я понюхал Пел. От нее несло рыбой.
– Иначе отель будет продан еще до того, как папа выйдет из больницы, – продолжала Либби.
– Брик готова читать книгу вверх тормашками, лишь бы не помогать папе, – сказала Пел.
Брик отвернулась к стене. Я жестом показал сестрам, чтобы они дали мне слово, и объявил:
– Брик, я тебя прекрасно понимаю. На твоем месте я бы тоже не вставал с кровати.
– Отличная идея, – отозвалась Брик.
– Закутался бы в одеяло и спал бы до самой смерти.
– Так я и сделаю.
Брик снова повернулась к нам лицом и окинула нас разъяренным взглядом.
– А когда умру, так и останусь здесь лежать, потому что вытащить меня отсюда у вас не получится. Я буду тут гнить, пока из моих костей не пойдут ядовитые газы, и весь отель не превратится в вонючую бомбу, которая взорвется, как только к ней поднесут спичку. И все взлетит на воздух. Вместе с вами.
– Ты права. Бу-у-у-ум! Я бы тоже так сделал, – сказал я.
– Только сначала выиграй конкурс, – пробурчала Пел с набитым ртом.
Я думал, Брик сейчас взорвется. Но нет – она только зажмурилась и сжала губы.
– Вообще-то мы и без тебя обойдемся, – сказал я. – Подумаешь, конкурс красоты! Проще простого. Покрутил задницей – и готово. Это каждый сможет.
И тут я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Серьезно, по сравнению с ней глупости, которые я наговорил Изабель, – сущие пустяки. Я взял мамин парик, нахлобучил его себе на голову и прошелся по комнате как женщина.
Пел перестала жевать. Либби уставилась на меня с раскрытым ртом. Брик вытаращила глаза. Я спросил, в чем дело.
– Мама! – ахнула Пел.
– Брик! – ахнула Либби.
– Брик, только красивее, – уточнила Пел.
– О-фи-геть, – проговорила Брик.
И тут до меня дошло.
– Даже и не думайте! – воскликнул я, сорвал мамин парик, положил его обратно на стол и направился к двери.
– Пять тысяч евро за десять минут, Кос, – сказала Либби, – и папин отель спасен!
– Вот и в животном мире самцы обычно красивее самочек, – добавила Пел.
– Да оставьте его в покое! – сказала Брик. – Кос на такое не способен. Он уже тринадцать лет ни на что не способен.
Я ее раскусил. Сразу же. И не попался на эту удочку.
– Точно, – ответил я. – Что правда, то правда. На это я не способен.
– Послушайте, – продолжила Либби, и в ее голосе зазвучали угрожающие нотки, – дело не в том, что Кос не может, дело в том, что он не хочет. Нам следует уважать его желания. Ситуация ему известна: папа болен, денег нет, отель на грани банкротства, – но, взвесив все «за» и «против», он решил отказаться. Обойтись без пяти тысяч. Таково его обдуманное решение. Забудем об этом.
– Забудем о папе, – добавила Пел.
Как же я разозлился! Не столько из-за того, чего они от меня ждали, сколько из-за того, как они пытались меня обхитрить. Это же папин трюк! Похоже, на мальчиках он еще действеннее, чем на девочках. Я чувствовал, что он работает. Но поддаваться не хотел.
– Идите вы все! Я на такое не ведусь. На этот бабский шантаж!
Повернулся и вышел.
