В коридоре я остановился. Было ясно, что Брик ни за что не согласится участвовать в финале. Так что выбора у меня не было. А если сейчас в сердцах уйти, потом придется топать обратно. Уж лучше вернуться. И я поплелся назад. Походкой висельника.
Пел стояла наготове с париком в руках. Я наклонился, и она водрузила его мне на голову, словно короновала.
– Прикидываться обезьяной куда сложней, чем девочкой, – сказала она. – У тебя получится.
Я подошел к зеркалу. Сестры встали рядом. В зеркале отразились четыре красивые девчонки. Клянусь! Я как две капли воды походил на Брик в парике.
– Только буферов не хватает, – сказала Брик.
Минут пятнадцать спустя Либби и Пел, давясь от смеха, сидели на краю кровати. Брик опять залезла под одеяло. Смеяться она не смеялась, но следила за происходящим. И в ее глазах порой проблескивала веселость. Пробивалась сквозь завесу горя. Я ковылял туда-сюда по комнате на высоких каблуках и с трудом удерживал равновесие: лодыжки вдруг стали как резиновые. На мне было платье Брик, в руках – сумочка Либби, на голове – мамин парик. Дела мои были плохи.
– Ничего у меня не выйдет! – и я плюхнулся на кровать.
– А ну-ка разденься! – скомандовала Либби.
– Что, полностью?
– Трусы можешь оставить.
– Как скажете, доктор.
Я сбросил туфли, встал, взялся сзади за воротник и стянул платье через голову.
– Если ты будешь так раздеваться, все сразу поймут, что ты мальчик, – сказала Либби.
Пел продемонстрировала, как надо: скрещиваешь руки, берешься за подол и тянешь вверх. Либби попросила Брик подвинуться и приказала мне лечь на спину. Сестры склонились надо мной. Как три феи. Или как хирурги над пациентом – эту ассоциацию я тут же отогнал.
– Усов у тебя еще нет – это плюс, – отметила Либби. – С подмышками тоже порядок.
– Ноги у него волосатые, – подала голос Брик.
– Тебе это не по вкусу? – спросил я.
– У меня ноги гладкие.
– Тогда почему бы тебе самой не поучаствовать?
– У меня несчастная любовь.
– У меня тоже.
– Хватит! – рявкнула Либби и взяла в руки помаду.
Если парню приходится выдавать себя за девочку, то в трусах он чувствует себя даже более раздетым, чем голышом. Ей-богу! Сестры изучили каждый сантиметр моего тела. Осмотрели каждый волосок, чтобы понять, девчачий он или нет. Просветили взглядом мою кожу и мышцы, чтобы добраться до костей и решить, сойдут ли они за женские. И веселились при этом от души. Казалось бы, жутко унизительно – но нет! Мне было хорошо с сестрами. Пожалуй, дело тут вот в чем (мне это только что пришло в голову): я не разбираюсь в девчонках, а сестры не разбираются в мальчишках, никто из них не разбирается, и поэтому до сих пор они не знали, как со мной обращаться. Это как кирпичи и зебры. Может, они и хотели вести себя поласковей, но не знали как. Это я только сейчас понял. А тут им нужно было сделать из меня девочку, а о девочках они знают все, – вот нам и стало хорошо вместе. Я нахохотался так, что чуть в больницу не угодил, – ведь сестры еще и цапались между собой. И не догадаешься, кто из них что говорил.
– Ты должен без конца хихикать вместе с остальными девчонками.
– Можно подумать, девчонки только и делают, что хихикают!
– Они там все гадюки подлые!
– Тебе придется переспать с председателем жюри.
– Пел!
– Ты должен ходить на высоких каблуках, тогда твои бедра сами начнут вихлять.
– Ты должен вести себя как девочка, а не как шлюха!
– И намажь губы ярко-красной помадой, чтобы все знали, что между ног ты выглядишь похоже.
– Пел! Помолчи, ради бога!
– А волосы у нас на спине растут вниз, потому что в древности мы, согнувшись, бродили по морю в поисках еды.
– Говорю же: Пел много знает.
– Просто бери пример с Брик – будь самим собой.
– Ха!
– Ха!
– Ха!
– Девочки делятся на тысячи подвидов. Одни вяжут носки и копят себе на приданое, другие лазают по горам и гоняют на мотоциклах, третьи участвуют в конкурсах красоты.
– И все они – гадюки подлые.
– Кос слишком добрый, чтобы быть подлой гадюкой.
– Ты Изабель эту копируй. Она классная. Думаю, она победит. И смотри не красней!
– Да я от одного ее имени краснею. До сих пор.
– Строй глазки всем мужикам!
– Да ладно тебе!
– Но мы ведь так и делаем!
– Иногда. Не всегда.
– Но если парень нам нравится…
– Тогда да.
– Просто бери пример с Брик, у нее отлично получалось.
– Так пусть Брик и идет вместо меня!
– У меня несчастная любовь.
– У меня тоже.
– Я тоже хочу, чтоб у меня была несчастная любовь, – заявила Пел.
Либби причмокнула, как делают женщины, накрасив губы. Я послушно повторил за ней. Потом она занялась тенями. Брик брызнула мне на ноги пеной для бритья и размазала ее. Стать мужчиной – трудная задача, стать девочкой – почти невыполнимая. Но это приятно. При условии, что тебе не помогает Пел. Она посмотрела на мою грудь и ни с того ни с сего крепко ущипнула меня за сосок. Я взвыл от боли.
– Я и не знала, что у тебя тоже такое есть, – сказала она.
Либби доделала мои веки, Брик – ноги, они приказали мне сесть. Сестры посмотрели на меня, все три, и так лучезарно заулыбались, так засияли, будто урана наглотались.
– Репетиция завтра в четыре часа в спортзале вашей школы, – сказала Пел.
